– Проходите, пожалуйста! – показал он на пластиковое ложе, над которым нависала на штативе подвижная часть аппарата. – Ложитесь. Сначала на спину, потом на бок. Снять надо в двух проекциях. И распахните халат.
Ворон лег на неприятно холодную поверхность, рентгенолог положил на нижнюю часть живота обшитую тканью свинцовую пластину.
– Пока не меняйте положения!
Доктор опустил штатив так, что генератор излучения почти коснулся гипса на ноге.
– Сейчас я выйду в другую комнату и буду говорить через динамик, а вы выполняйте мои команды.
Хлопнула дверь. Ворон смотрел в потолок, но слабый свет лампы рассеивался в пространстве, и он видел только черноту.
– Не шевелитесь, – сказал динамик. – Иначе придется повторять снимок.
Генератор зажужжал.
– Можно шевелиться.
Врач выходил, менял кассеты с пленкой, помогал пациенту повернуться на бок, подсказывал, что надо делать. Ворон исполнял все команды в точности. Лишний раз облучаться совсем не хотелось.
Наконец, рентгенолог вынул очередную кассету, снял с Ворона свинцовый фартук.
– Можете вставать. И подождите немного, пока я проявлю пленки.
Доктор в очередной раз ушел в смежную комнату. Кряхтя и опираясь на костыль, Ворон встал. Это удалось сделать с трудом. Он зря хвалился – при резких движениях нога еще болела. Он даже не сдержал стона.
– Беспокоит? – раздался напористый молодой голос.
От неожиданности Ворон вздрогнул.
– Пулевые ранения долго заживают, – продолжил голос. – Особенно, если кость задета.
За маленьким столом кто-то сидел.
– Но в вашем случае, думаю, всё будет в порядке, – сказал череп. – У вас хорошо срастаются кости. Помните, после аварии в Степнянске – все думали, что рука останется кривой, а вы уже через полгода выиграли бой в Красногорске?
Ворон почувствовал, как неприятный холодок прошёл по спине.
«Откуда местный врач может это знать? – судорожно размышлял он, вглядываясь в круг света. Нет, это, конечно, не череп – обычное лицо.
– И наследственность у вас хорошая, – продолжал незнакомец. – Отца вон как по зонам жизнь побросала, а ничего, до сих пор молодцом держится…
Лицо говорившего казалось восковым. Ворон хотел было спросить, откуда ему известны такие подробности, но был настолько поражён, что сидел, словно заворожённый.