– Это ты что ли мне скат проколол?
Ответом Толстяк его не удостоил.
– Поехали, Ворон! – сказал он и сделал пригласительный жест в сторону стоявшего неподалёку не нового, но выглядящего солидно, чёрного «Мерседеса».
– У меня запаска есть! – сказал Оскаленный и открыл капот. – Сейчас быстро поменяю и поедем.
– Ладно, сделаешь, потом подъедешь за мной, – громче, чем нужно, ответил Ворон. – Пусть Бешеный приготовится, только контролируй его, а то сдуру весь рынок на воздух поднимет…"
"– А? Что? Какой Бешеный? – ошалело глянул Оскаленный.
– Ты что, Ворон?! – удивленно спросил он, и это было неприятное удивление. – Никто воевать с твоей кодлой не собирается! Босс побазарить хочет!
– Хочет, побазарим! – сплюнул Ворон и направился к «Мерседесу».
Толстяк привёз Ворона на рынок, но повёл не в кабинет директора, а в подвал-холодильник. Там, при температуре плюс пять, среди десятков освежёванных туш, ходил Шаман.
– Вот, Иван Павлович, привел! – объявил Толстяк и, подойдя вплотную к директору, пошептал что-то в заросшее черными волосами ухо.
– Я сам пришел, конвоир фуев! – громко поправил Ворон. – Привел он… Козу пойди, приведи!
Директор непроизвольно бросил на него острый взгляд, небрежно кивнул и продолжил свою важную работу. В полушубке, с накинутым поверх белым халатом, белых бурках, каракулевой шапке, в сопровождении свиты из трех мясников, он осматривал туши, проверял температуру, заглядывал в углы – чисто ли…
– Каждое мясо свой микроклимат любит, иногда разница в полградуса, или легкий сквознячок – свинине нормально, а говядина заветривается, – назидательно говорил он, и мясники почтительно кивали, будто хозяин открывал им глаза на совершенно неизведанные вещи.
– Поэтому лучше развешивайте по видам: баранину здесь, свинину здесь, говядину здесь.
Ворон довольно быстро замерз. Пахло сырым мясом, запекшейся кровью, одним словом – смертью… Там, где прошел Иван Павлович, красные туши слегка покачивались на зловещих никелированных крючках. Как будто освежеванные тела… Зрелище угнетало.
«Неспроста Шаман принимает меня здесь, – понял Ворон. – Напоминает, как легко превратиться в такую же тушу.