За ее спиной раздается низкий рык – стая собирается, готовая исполнять приказы своего нового вожака.
Ничего не отвечая, я смотрю на сестру, стараясь призвать на помощь свой рассудок, который затмевают отчаяние и печаль. Почему она хочет, чтобы я ее убил? Просто чтобы продолжить вражду между Падшими и Братством, чтобы огонь войны между нами разгорелся с новой силой?
То, что происходит потом, я едва успеваю заметить. Если бы моргнул, то упустил бы.
Эмили вздрагивает.
Мой гнев утихает, как волна, покидающая берег.
– Ты сожалеешь? – спрашиваю я тихо, осознав это.
Ее верхняя губа изгибается в кривой усмешке.
– Сожаления созданы для глупцов. – Ее смех похож на шелест сухой листвы, подхваченной ветром. – Давай же, действуй. Отомсти. Если ты этого не сделаешь, я уничтожу все, что тебе дорого. – Взгляд Эмили устремляется мне за плечо. И мне не нужно даже гадать, чтобы узнать, на кого она смотрит. – Полукровка станет моей следующей жертвой.
Гнев вновь подкатывает к кончикам моих пальцев. Я с легкостью могу взять клинок в свои руки и вонзить его ей в глотку, положить конец ее жизни, точно как она только что поступила с Одеттой.
Невыплаканные слезы блестят в глазах Эмили, она моргает, пытаясь их смахнуть, и скалит зубы, глядя на меня.
– Бастьян, – раздается голос Селины за моей спиной.
Но вопрос не в том, кто я. Вопрос в том, кем я надеюсь стать.
«Будь лучше, чем был я»."
"Я думаю о своем дяде, который каждый раз прибегал к насилию, на протяжении сотен лет пытаясь таким образом защитить тех, кого любил. Потом вспоминаю о Сюнане, о надежде на светлое будущее, которую я спрятал глубоко в своем сердце, о надежде снова стать человеком в один прекрасный день.
Может, именно это и есть путь к человечности. Не превратиться в человека из демона, но стать лучшей версией себя.
Я опускаю руку, которой сжимал горло Эмили, и делаю шаг назад.
Нет, я не стану стоять на пути у сил, которые невозможно остановить. Тогда катастрофы не избежать. Тогда не избежать смерти. Власть состоит не в том, чтобы решать, кому жить, а кому умирать. Она заключается в силе воли, в смелости сделать шаг назад и отступить.
– Мэделин, Бун, – зову я, стиснув зубы. – Унесите Одетту к Ифану.
– Уже слишком поздно, – отвечает Мэделин сквозь слезы.