– Моей свадьбы? – откликнулась Варя.
– Да, твоей. Я выпила там совсем немного, я вообще не любила пить, меня чуть не силой заставили. Чтобы вы поцеловались. Ну, «горько» и всякая такая чепуха, – произнесла она довольно зло. – Потом, когда мы вернулись домой, мне стало плохо. И утром это повторилось. И на другое утро тоже. Я даже есть не могла, пила только крепкий чай и сосала лимон. Потом пошла к врачу. А когда я сказала Виталию, что случилось, он так мягко, ненавязчиво попросил меня сделать аборт. То есть он даже этого слова не произнес.
Она фыркнула и бросила на пол окурок:
– Порядочно! Так, наверное, это называется. Сказал, что был бы очень рад ребенку, но не теперь. Что у него еще нет нормальной работы, что ему предстоит многого достичь. Что ребенок в однокомнатной квартире – это очень тяжело. Я, дура, его послушала. Сделала все, что он хотел. Я даже не раскаивалась – отнеслась к этому, как к какой-то болезни… Болезнь прошла после маленькой операции – и прекрасно, о чем вспоминать? Все равно, что вырезать аппендицит.
Хлопнула тамбурная дверь, мимо них прошла проводница в белой рубашке. Она мельком взгнлянула на женщин и прошла в коридор.
– Потом я жила… Как все, наверное. Училась, хотела выучиться на косметолога, как раз открыли курсы при медицинском училище. Потом, когда пришла пора получать диплом, стала подыскивать себе работу.
Нина сказала, что сразу узнала его, он мало изменился с тех пор, как они виделись в последний раз. А виделись они незадолго до того, как ее бросил Виталий. Варя в этот момент пыталась припомнить, не рассказывал ли ей муж об этой встрече. Но убедилась, что ничего подобного вспомнить не может.