Варя сцепила пальцы и почувствовала, что ладони стали мокрыми. Она ненавидела эту свою особенность – от волнения у нее всегда взмокали руки, невозможно было как-то с этим справиться.
– Получается, что он ждал, когда откроют туалеты в нашем вагоне? – спросила она. Ее голос почему-то прозвучал издевательски, хотя она вовсе к этому не стремилась. – Почему же он не сделал этого в другом вагоне? Вы же говорите, что он был в гостях?"
"– Это нам еще предстоит выяснить, – заметил следователь. На прощание он еще раз заверил вдову, что при всех выяснившихся обстоятельствах, главное в этом деле остается неизменным – ее муж, Кузмин Андрей Петрович, совершил самоубийство.
– Вы-то сами не предполагаете, почему он мог это сделать? – спросил следователь, когда Варя уже поднялась со стула.
И та ответила, что предполагать она может, что угодно, но настоящей причины все-таки не знает.
– В последнее время мы с ним очень отдалились друг от друга, – сказала женщина.
– Кстати, – следователь протянул ей подписанный пропуск. – Почему вы ехали в разных купе? Это была чья инициатива?
– Ну это как раз вышло случайно, просто других билетов не оказалось.
Она спросила, не отдадут ли ей отснятую Андреем пленку? А может быть, вернут фотоаппарат мужа? Следователь объяснил ей, что и то и другое пока что находится в работе.
– Та дама в вагоне-ресторане могла касаться этих вещей, – пояснил он. – При случае, ее опечатки нам пригодятся. И честно говоря, если бы не эта женщина, с которой он беседовал в вагоне-ресторане, мы бы могли с чистой совестью закрыть дело. Знаете, что обычно пишется в заключении? «Самоубийство в состоянии аффекта.» То есть без причин.
Варя согласилась, что это так.
– Ну, а та дама, возможно, что-то знала. Или сама как-то способствовала этому.
– А вы не могли бы оставить мне ее фотографию? – спросила Варя. – Может быть, я все-таки смогу что-то припомнить.
Фотографию ей отдали – вместе с наставлением никому не демонстрировать этот снимок. Уже выйдя на крыльцо, Варя все еще колебалась.