Подумав, она решила все объяснения отложить на завтра, вызвала Осипа, дремавшего над каким-то кроссвордом, и через десять минут уехала домой, строгим голосом напомнив помощнику про список изданий — просто так напомнила, чтобы он не расслаблялся и как следует прочувствовал ее деловую озабоченность.
В доме было тихо и холодно — очевидно, Аделаида, уходя, привернула отопление. Кошки встретили ее вопросительным мяуканьем. Они были удивлены, что она приехала так рано.
Они ничего не знали про смерть губернатора Мухина и его жены и еще про то, что эта смерть каким-то образом касалась их хозяйки.
— Привет, — сказала Инна им обоим, — не приставайте ко мне. Считайте, что я на работе.
Но они все равно приставали.
Джина повела ее прямиком к мискам, села, сделала грустные глаза и дернула хвостом. Это означало, что в холодильнике есть рыба и она об этом прекрасно знает."
"Покорившись, Инна достала кастрюльку с рыбой, выложила в две одинаковые миски две одинаковые горки, а остатки убрала в холодильник.
Намудрил, намудрил академик Павлов!..
Сигареты и зажигалка лежали на прежнем месте и, рассердившись на себя за девчоночий трепет, Инна решительно сунула их в ящик, где валялась всякая мелочовка. Там им самое место.
Она сняла юбку и пиджак и, оставшись в колготках и блузке, пошла в кабинет, на разостланное газетное поле.
Нужно начать все сначала — вчера Ястребов не дал ей додумать, как именно эти газеты могли быть связаны с ней и с покойным Мухиным одновременно. Зачем он написал — «Селиверстовой»? Что имел в виду? Зачем вдова принесла их с собой в квартиру сына? Почему назначила ей свидание именно там?
Газеты — от стены до стены — привели ее в уныние.
Господи, что тут можно найти?! Как она станет искать?! И черная кошка в темной комнате сразу припомнилась, и еще подумалось, что, прежде чем искать, хорошо бы хоть приблизительно представлять себе, что, собственно, ищешь.
Мне надо, сказала она себе, и я найду. Еще не было случая, чтобы я отступила просто потому, что мне непонятно и страшно. Я найду.
Медленно продвигаясь по газетному полу, она стала читать все подряд и дочитала до самой двери.
Ничего подозрительного или странного. Обычная газетная трескотня, давно устаревшая и потому неинтересная.