Я думаю, что наши с вами мысли найдут понимание у моего повелителя…
…Паровой катер с крейсера «Ганза» давно уже отчалил от трапа «Москвы». Вскоре и сам крейсер, похожий на белокрылую чайку, густо задымив трубами, направился в сторону Циндао.
Я стоял на палубе «Москвы» и думал. Вот и произошел наш первый внешнеполитический контакт с представителем одной из ведущих европейских держав. Кажется, он прошел на должном уровне. Я думаю, что доклад фон Труппеля будет выслушан в Берлине с особым вниманием, и вскоре нам предстоит встреча с лицом более высокопоставленным, чем губернатор Циндао.
Скорее всего, новую делегацию возглавит адмирал фон Тирпиц. А может быть… А почему бы и нет? Мне была известна из исторических книг страсть кайзера к путешествиям, его склонность к авантюрам и любовь к морю и кораблям. Так что вполне вероятно, что вскоре к нам пожалует сам император германский Вильгельм II Гогенцоллерн. Впрочем, поживем — увидим…
21 ФЕВРАЛЯ 1904 ГОДА, УТРО.
СТАНЦИЯ ЧИТА, ПОЕЗД ЛИТЕРА А.
Великий князь Александр Михайлович.
Говорят, что бывают в жизни человека мгновения, определяющие всю его последующую судьбу. Вчера был именно такой день. И не только для меня он стал переломным.
Мишкин попрощался с гостями из будущего и всю дорогу пребывал в мрачном раздумье. А когда наш состав отошел от станции Танхой, он долго курил в тамбуре, смоля одну за другой папиросы, а потом, закрывшись в своем купе, напился, как сапожник. Весь день из-за двери его купе были слышны проклятия, плач, звон стакана.
"— Сандро, — сказал он мне, — я дал себе зарок — больше не пить вообще. И жить мне теперь надо так, чтобы не позорить ни себя, ни свою семью. Я не должен больше быть таким, каким я был там и тогда! Я должен теперь жить так, как повелел всем нам наш великий прадед император Николай Первый, который говорил: «Всякий из вас должен помнить, что только своей жизнью он может искупить происхождение великого князя».
Ольга тоже не находила себе места. Едва поезд тронулся, она, схватив подаренный нам прибор, который пришельцы называли ноутбуком, бросилась в свое купе, включила его и стала лихорадочно просматривать картинки и тексты, чудесным образом появлявшиеся на экране. Так продолжалось несколько часов. Потом Ольга, вся какая-то опустошенная, прошла в купе отца Иоанна и попросила ее исповедать.