Чем и погубил себя, свою семью и империю. Будем надеяться, что в этом варианте истории России ничего подобного не произойдет.
Попрощавшись с Дурново и бароном Фредериксом, я отправился к Нине Викторовне, чтобы сообщить ей о том, что рассказали мне наши сегодняшние гости. Информация была интересной, и ее надо было тщательно обсудить.
3 МАРТА (16 ФЕВРАЛЯ) 1904 ГОДА, 07:15.
ВОСТОЧНО-КИТАЙСКОЕ МОРЕ.
РК «МОСКВА».
Контр-адмирал Виктор Сергеевич Ларионов.
Вчера исполнилось ровно три недели, как мы оказались в прошлом.
Противником, кстати, мы считаем уже не Токио, а Лондон. Токио — уже не противник. Осталось лишь его немного дожать. Чем мы, собственно, сейчас и занимаемся. С большим трудом мне удалось унять мстительного Евгения Ивановича и убедить его в том, что не стоит возвращать Страну восходящего солнца снова в эпоху сёгуната.
Вот ко мне на ГКП поднимается великий князь Александр Михайлович. Он не столь кровожаден, и кроме того, в годы лейтенантской юности прожил в Нагасаки два года. Тогда, десять-пятнадцать лет назад, отношения между империями были более чем теплыми. Когда бухта Золотой Рог была покрыта льдом, русский Тихоокеанский флот стоял на якорях в бухте Нагасаки.
Александр Михайлович вздохнул, видимо вспомнив молодость. Пусть он и женатый человек, но все-таки что-то вызывающее ностальгию отложилось в его душе. Должно быть, на подобные мысли наводил багровый диск поднимавшегося над морскими водами солнца.
Но всё когда-нибудь кончается, и ровно в восемь ноль-ноль, по заранее согласованному графику, якоря пошли из воды.
— С Богом, Виктор Сергеевич, — прокаркал динамик голосом наместника Алексеева.
— С Богом, Евгений Иванович, — ответил я и кивнул капитану 1-го ранга Василию Васильевичу Остапенко, командиру «Москвы».