Петербургский рубеж

Моя нога была заключена в странную цилиндрическую металлическую конструкцию из спиц, колец и штырей.

Сандро закинул одеяло обратно.

— Наши костоправы, скорее всего, заковали бы тебя в гипс и заставили бы месяцами лежать неподвижно.

— Да-а-а, — только и сумел сказать я, уставившись в потолок. Этот разговор меня изрядно утомил, а кроме всего прочего, я должен был заново обдумать все свои прошлые поступки и планы на будущее. Если мне суждено что-то сделать, то я должен сделать это хорошо. При первой же возможности я должен буду вернуться к начатым на «Сметливом» тренировкам.

И еще… Чего не хватает нашему гвардейскому корпусу, так это лейб-гвардии батальона Морской пехоты, шефом которого я собираюсь стать сам. И что бы там ни говорили, кандидат на должность его командира у меня уже есть. Как только я поднимусь на ноги, я буду просить Ники о создании такого батальона. Вряд ли он мне откажет. А адмирала Ларионова попрошу о том, чтобы он отпустил поручика Сергея Никитина и его людей со мной в Санкт-Петербург.

И с кем бы ни свела меня судьба, я в первую очередь буду сравнивать этого человека с поручиком Никитиным, с полковником Бережным, с адмиралом Ларионовым. Это даст мне возможность отличать дурных людей от хороших.

С этой мыслью я снова погрузился в сон…

6 МАРТА (21 ФЕВРАЛЯ) 1904 ГОДА, РАННЕЕ УТРО.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ."

"ЦАРСКИЙ ПАВИЛЬОН ЦАРСКОСЕЛЬСКОГО ВОКЗАЛА.

ПРИБЫТИЕ ЛИЧНОГО ПОЕЗДА РУССКОГО ИМПЕРАТОРА.

Александр Васильевич Тамбовцев.

Кайзера и фон Тирпица Николай встречал по первому разряду.

В Царском павильоне, выходящем на Введенский канал, на перроне был построен почетный караул сводной роты гвардейских полков. Гуднув, окутанный дымом и паром локомотив плавно въехал под своды павильона и остановился у прочерченной мелом полосы. Ступени личного вагона царского поезда замерли напротив красной ковровой дорожки. Лишь только в проеме двери появилась фигура кайзера Вильгельма II, как духовой оркестр грянул гимн Германской империи: «Heil dir im Siegerkranz, Herrscher des Vaterlands! Heil, Kaiser, dir!» («Честь победителю, страны властителю! Кайзер, виват!»)

Вильгельм, услышав музыку, заулыбался и приложил к своей знаменитой каске с шишаком правую руку.

Левую, с детства недействующую, он прижал к боку. Потом, когда он спустился по ступенькам на ковровую дорожку, оркестр заиграл «Боже, царя храни…» Кайзер снова взял под козырек.

Обменявшись приветствиями на государственном уровне, монархи перешли на личные.