Петербургский рубеж

Половина котлов на нем работала на мазуте. Правда, устройство для распыления жидкого топлива всё время капризничало, и скептики поговаривали, что уголь в качестве топлива всё же лучше.

Находясь второй день на «Сметливом», я не перестаю удивляться этому кораблю. Вот сейчас я стою у второй дымовой трубы. Она втрое шире, чем у наших крейсеров, но и втрое короче. Этой трубе не нужно создавать тягу в топке, на всех кораблях эскадры из будущего применяется принудительный наддув. Труба отчетливо вибрирует, а если поднять голову, то видно марево раскаленного воздуха, вырывающегося из нее наружу.

Эта машина дымит, а точнее парит, только когда не прогрета или проворачивается на малых оборотах. В крейсерском режиме она практически бездымна, за что японцы и прозвали эти корабли «морскими демонами». Из-за серой окраски вражеские сигнальщики замечают их лишь тогда, когда «корабли-демоны» открывают огонь. И тогда, как выражается капитан 2-го ранга Гостев, можно тушить свет.

Стою на полуюте и смотрю, как ниже меня на кормовой палубе происходит действо, завораживающее, подобно своего рода армейскому балету.

Это поручик морской пехоты Никитин занимается гимнастикой со своими орлами. Рядом со мной, держась нежными руками за леера, за развертывающимся зрелищем наблюдают обе наши дамы. Ирина, как и положено компаньонке, всюду сопровождает Ольгу. Глаза у девушек блестят. Да, ни одна армейская гимнастика не способна произвести более сильное впечатление на нежные женские сердца, как эта.

Ольга откровенно влюблена, и почти не скрывает этого. Поручик же, напротив, ровен, выдержан и все силы отдает службе. Хотя видно, что Ольга ему тоже нравится. Но, очевидно, его несколько смущает происхождение Ольги и ее более чем двусмысленное семейное положение. Но поживем — увидим, всё у нас впереди. События скачут, как лошади на ипподроме, и трудно даже предположить — как и что будет дальше.

А пока, как я понимаю — специально для прекрасных дам, исполняется «смертельный» цирковой номер — ломание толстых досок руками и головой.

Я проверял: в отличие от китайского цирка, тут всё без обмана, доски самые натуральные, не подпиленные и не гнилые. Цирк в разгаре — доски ломаются, девицы попискивают от удовольствия и страха — всё в порядке вещей.

А вот нашему Михаилу сейчас нелегко. Столкнувшись случайно со мной вчера вечером, он признался, что чувствует только две вещи — невероятную усталость и дикий голод.