Моя визави умела слушать, и вскоре, немного расслабившись, я с искренней теплотой беседовала с ней о жизни, что окружает нас здесь.
– Расскажи мне, как вы с Алексеем познакомились? – с любопытством спросила женщина.
Решив не врать ей, я постаралась ответить честно.
– Первый раз мы встретились в космопорту, я нечаянно облила вашего сына кофе.
– И что он? – приподняла брови Мария.
– Ругался. А потом я сбежала. Потом мы встретились снова, когда Уотерстоун уже вступил в должность, и с тех пор периодически общаемся… по работе.
– А что ты скажешь о характере Алексея? – хитро прищурившись, спросила землянка.
– Ну… Он очень… м-м-м… необычный мужчина. Немного нервный, резкий, но с его работой это понятно.
– Почему ты так решила?
– Э-э-э… Иногда он бывает резок и… кричит…
Я просто не знала, как выразиться тактичнее.
– Знаешь, я бы не удивилась, если бы ты сказала, что Алексей отстраненный, холодный и немного высокомерный. Однако твоя характеристика любопытна."
"Отстраненный? Холодный?! Это он-то? Ну, может быть, высокомерный… Хотя, скорее всего, заносчивый и самовлюбленный.
– Ну, если вы так говорите…
Мария кивнула каким-то своим мыслям и продолжила рассуждать:
– Алексей всегда несколько рассеянный. Удивительно, откуда у него дома такая чистота.
– Действительно, просто удивительно, – пробормотала я.
– Знаете, я хочу вам кое-что показать. Конечно, благодаря новейшим технологиям сейчас все файлы хранятся в электронном виде, но я сделала фотографии для всей семьи и на бумаге.
Поднявшись из голографического кресла, Мария двинулась к шкафам и замерла.
– А я ведь и не знаю, где они у него лежат… – грустно заметила она.
– В нижнем правом ящике, – автоматически ответила я и прикусила язык.
Но Мария, словно ничего и не заметив, попросила меня их достать.
Весь следующий час она подробно рассказывала историю их семьи, порыкивая на сына, периодически пытавшегося нас прервать. Я могла уже написать биографию семьи Уотерстоун, когда мой начальник, в очередной раз войдя в комнату мрачный, словно маньяк, сообщил, что мне пора домой.
– Алексей, нельзя так бесцеремонно выпроваживать родителей и девушку.
– Мама!
– Хорошо-хорошо. Надеюсь еще с вами поболтать, Алена.
Я улыбнулась и кивнула, так как ничего против этой удивительной женщины не имела. Ее сын – это другое дело!
Едва Мария отключилась и голограмма исчезла, драг повел меня вниз. Какой чуткий и культурный мужчина.
– Я молчала, как могла, – решила довести до него я.