Катя ему позвонила, сказала, что согласна продать их, он даже из Афин примчаться не поленился ради такого дела. Вот его и будем встречать в скромном семейном кругу.
Я первым делом за ружбайки взялся. Почистил-смазал, привёл в товарный вид и на стенку над камином развесил. Для шикарности интерьера. Потом водные процедуры провёл в полном объёме. И Катю искать пошёл. Нашёл её в комнате своей, где она покрышки мои критически рассматривала. Чёрную тройку отложила в сторонку и сказала что в этом пристойно будет гостя встретить.
Катя, вся ослепительно-чёрная, и я сбоку-рядышком, в неброских тонах, весь гармоничный. Скромный Мерседес въехал во двор и затормозил у крыльца. Выскочил из машины водила и почтительно отворил заднюю дверцу из которой величественно выбрался солидный и благообразный господин, увенчанный благородными сединами. К нему Морсик подлетел, но против обыкновения обошёлся с ним деликатно. Зубов скалить не стал. Обнюхал почтительно и даже огрызком своим пару раз помахал. Не первый, похоже, раз видит.
– Здравствуй девочка. Очень сочувствую твоему горю. Однако, ты по-прежнему мила и очаровательна. Даже в трауре.
– Здравствуй, дядя Ставрос. Как твоё здоровье?
– Спасибо, неплохо. Это твой новый мальчик?
И он небрежно показал на меня взглядом. Глаза Катерины гневно вспыхнули, и она сухо ответила:
– Это – мой будущий муж.
– Ну, не сердись девочка, не сердись. Просто не понимаю. И что ты в нём только нашла?"
"Не глянулся я ему, выходит. А взаимно! Да пошёл ты, барбос пегий! Тоже мне эксперт-ценитель нашёлся. Знаток меня, понимаешь! Я потихоньку стал закипать. Но крышечка ещё не брякала. Поэтому вел себя пока скромно. Катя распахнула дверь и пригласила гостя:
– Проходи в дом, дядя Ставрос.
Дядя ждать себя не заставил, проплыл в помещение, как танкер в порт, только что гудком не погудел.
– Кофе? Вино?
– Побалуй дядю Ставроса ""Ариусиосом"", девочка.