Я хоть и старался не пялиться нагло, только плохо мне это удавалось. А Катерина смущалась всё сильнее.
Поэтому, видя такое дело, покидал во внутряной шкап по скоренькому яишню, выхлебал кофе и обратил, наконец, внимание на то, что с меня пока вежливо, но уже настойчиво пытаются стянуть штаны. Морс всем своим видом выражая негодование, вцепился в штанину, и явно собирался вправить мне мозги:
– Слышь ты, командир хренов, а личный состав кто кормить будет? Гомер, на? Понаразвешал тут слюней, а верный собака, на боевом посту глаз не сомкнувший, с голоду пухнуть должен? Короче, или мы немедля идём принимать пищу, или ты идёшь голым в Африку индивидуально!
– Извини, старина.
– Ты тут с больной головы на здоровую, стрелки не переводи. Кто хозяйку всю ночь кувыркал? Папа Карло с Буратиной? Я за ночь всю округу обрыскал, и как назло, ни одной течной подруги.
– Ох, ты ну, ты! Твоё дело собачье – караул нести, а не за влюблёнными подсматривать.
Пёс, вприпрыжку скакавший вокруг меня по лесенке, остановился и укоризненно посмотрел мне в глаза:"
"– Вот ни стыда у тебя начальник, ни совести нету.
– Да, это так! – согласился я с Морсом. Теперь уже – нету. На том месте – перец вырос!
Ведя задушевную беседу, спустились мы на кухню, где на верхней полке холодильника лежали приготовленные порционные шматы телятины, грамм по четыреста.
– Нам пора собираться, Виталос – объявила Катя счастливым голосом.
– Разумеется кирия Катерина, совершенно устроит. Поскольку мне глубоко фиолетово, через какой банк проводить платёж. А позвольте поинтересоваться, вы сказали в ""моём банке""! Значит ли это, что Черноморский торговый и так далее принадлежит вам?
– Ну, что вы, Нет, конечно! Банк просто обслуживает мои счета. Мой счёт, точнее.