А ещё здесь я, граф Котов.
— Котов… Граф Котов? — призрак переводит взгляд на меня, и полупрозрачное лицо искажается яростью. — Как ты стал графом, холоп⁈
— Вижу, у вас есть своя история, — вмешивается Павел Егорович. — Но ты здесь не за этим, дух. Слушай меня.
— А ты ещё кто такой⁈
— Слушай меня, — железным тоном приказывает Корсакин.
Он стискивает перед грудью кулак и резко двигает им в сторону. Будто дёргает призрака за поводок. Тот вскрикивает от боли и сгибается пополам, словно от удара в печень.
Мёртвым тоже бывает больно? Надо же.
Над герцогом Бремзиным, например. У меня к нему слишком большие претензии, чтобы хватило просто смерти.
— Слушай меня внимательно, дух, — говорить князь. — Повернись. Ты видишь артефакт?
Владимир медленно поворачивает голову и удивлённо расширяет глаза:
— Шиповник… Как вы его достали?
— Это я достал! — весело сообщаю.
Ротанов глухо рычит от злости, а Корсакин опять дёргает его за «поводок» и говорит:
— Ты поможешь мне отвязать артефакт от вашего рода.
Я прекрасно понимаю, что князь блефует. Ему осталось жить меньше двух недель, о какой вечности речь? Хотя, как знать. Он вполне может устроить Владимиру бесконечные пытки, а сам при этом спокойно скончаться.
Какое-то время призрак пытается сопротивляться, но в итоге подчиняется воле князя.
Правильно, что ещё ему остаётся?
Ротанов протягивает к Шиповнику обе руки и что-то бормочет под нос.
Когда протираю глаза, Владимира уже нет. Бросаю взгляд на ладонь — ранка больше не кровоточит. Прекрасно.
Шиповник перестаёт вращаться и медленно опускается. Остриё касается пола с негромким лязгом, и меч начинает падать.
Намереваюсь подхватить его, но князь Корсакин оказывается быстрее.
"Замечаю, что на рукояти меча больше нет шипов. Точнее, они исчезают в том месте, где рукоятку стискивают узловатые пальцы князя.
— Не стоит торопиться, Ярослав, — говорит Корсакин, глядя мне в глаза. — Я должен первый воспользоваться им.
— Таков был уговор, — не отводя взгляда, соглашаюсь я. — Просто хотел его поймать.