— Но если промахнемся и начнем умирать от голода и жажды, то первым съедим вас, мой дорогой Серж.
— Я еще графами не питался, — ухмыльнулся Худойконь. — Наверное, вкуснятина, пальчики оближешь!
Строганов криво улыбнулся, хотел ответить что-нибудь обидное, но сдержался и промолчал. Зачем нагнетать обстановку? Нервы у всех и без того натянуты как струны.
«А что он имел в виду, говоря, что графами еще не питался? Людей других сословий, стало быть, уже отведал?» — мелькнула нечаянная мысль в голове полковника, но он прогнал ее прочь, чтобы не разочаровываться в моральном облике спутника.
Постепенно эйфория от успеха в стычке с сильным противником прошла, теперь главная задача состояла в том, чтобы избежать нового столкновения с противником и укрыться от англичан где-нибудь в заповедных местах. В сгустившихся сумерках корвет почти бесшумно рассекал изумрудные воды тропического моря. Заметно похолодало. Высоко в небе стремительно перемещались мощные воздушные потоки, принося резкую смену погоды.
Экипаж разошелся по каютам, нести вахту до полуночи выпало Степанову с подругой, его сменяли Гийом и его девушка, а ранним утром дежурить должны были Сергей со Степанидой."
"Всю нерастраченную в бою энергию, всю ярость, которая не выплеснулась в несостоявшейся рукопашной схватке, Строганов обрушил на прекрасную туземку. Такой неистовой страсти он не испытывал никогда.
Ипполит Степанов стоял за штурвалом, злился на графа, искренне завидуя резвости полковника и крепости его организма. Сам он не годился и в подметки Сергею, длительное воздержание и жизнь отшельника не лучшим образом повлияли на его потенцию. В конце концов, ротмистр не выдержал, завлек на мостик свою подругу и один раз сбросил напряжение.
«Да и что там делать сейчас зимой? Камчатские порты замерзли, навигация начнется не ранее апреля. Вот весной и возьмем курс на север, а пока отсидимся где-нибудь в теплом и укромном месте», — рассуждал старый ротмистр, лежа на корме.
Скучал ли Ипполит по Родине? Трудно сказать, скорее нет.