Нам посчастливилось выжить! Теперь корветы и фрегаты королевского флота бороздят воды тропических морей в поисках мятежников! Вот вас мы уже нашли.
— Очень удачно нашли! Мне понравилось. Верно, друзья? Почти схватили и повесили, — усмехнулся Сергей. — Если вы и дальше будете так умело воевать, то я спокоен за судьбу Кристиана Флэтчера и его товарищей.
Сергей не стал распространяться о том, что все грядущие события известны ему наперед. Пусть пока не знают ни свои, ни чужие, что будущее он читает, как открытую книгу.
— Эскадра военных корветов прибыла на поиски мятежников, она движется по южным морям, внимательно осматривая каждый, даже самый маленький остров. Рано или поздно мятежники будут схвачены. Я предлагаю вам сдаться на милость победителя.
Кузьма Худойконь при этих дерзких словах прямо взбесился.
— Ты что, вошь аглицкая! Да я тебя сейчас в порошок сотру! На милость победителя! Это ты меня победил?
Атаман схватил ботаника за шиворот, камзол треснул по шву, как горох посыпались пуговицы.
— Не там ли ваши победители барахтаются? Тоже мне, хозяева морей! Вон последнего триумфатора акулы доедают. Приятного аппетита, твари. Будьте любезны, кушайте поскорее, сейчас мы вам еще один бифштекс скинем.
Ботаник откровенно перетрусил перед лицом грозящей опасности, да так, что обмочил штаны.
— Фу ты, ну ты! — воскликнул Худойконь и выпустил из рук обделавшегося шпиона.
Тот упал в лужу и горько заплакал от стыда и страха."
"Все рассмеялись, злость пропала даже у казака. Худойконь оттолкнул англичанина носком сапога и пошел прочь, к пушкам. Он понимал, что надо сразу приготовиться к вероятной встрече с противником.
— Ладно, живи. Только пойди умойся и подотрись, — милостиво произнес ротмистр Степанов.
— Ну и англичане нынче пошли! — вставил словечко Сергей. — Теперь я понимаю, почему они в американских колониях терпят поражение за поражением.
Нельсон, утирая слезы и размазывая их рукавом по лицу, стянул с себя сапоги и штаны, прополоскал тряпки в бочке с морской водой, выжал их и развесил на веревке. Туземки тихонько хихикали, глядя на голого мужика, волосатого, словно обезьяна. Хотя какой он мужик, так, только по половым признакам.