— Теперь понятно, почему они нас так настойчиво преследовали. Приняли за мятежников, которых ищут, — произнес Ипполит.
— Что будем делать с этим воякой? — спросил Худойконь.
— Допросим еще раз! — решил Строганов.
— Граф, еще один такой допрос, и он обделает весь корабль, — рассмеялся казак.
— А ты особо не усердствуй! — посоветовал полковник. — Помрет бедняга от страха, а мы и не узнаем, где именно нас подкарауливает засада. — Эй, ученый, поди сюда.
Полуголый шпион-ботаник семенящими шагами неохотно подошел к своим новым хозяевам и злобно сверкнул глазенками.
Тут не выдержал Гийом и подал голос:
— Услышав, что тебя подзывают, отвечай: «Слушаю, мой господин» или «Да, мой господин».
Англичанин, услыхав ярко выраженный французский акцент, состроил скорбную мину.
— Господа, вам не повезло еще больше, чем я думал! У вас в экипаже имеется француз!
— Француз у нас не имеется, он сам кого хочешь поимеет, — грубовато пошутил Строганов. — В том числе и тебя.
— Ну да, — буркнул Худойконь. — Француз нам не помеха.
— Что вы этим хотите сказать? — спросил ротмистр. — Француз как француз.
— Война ведь началась с Францией. Лорд-адмирал отдал приказ флоту: интернировать всех граждан Франции, особенно жителей заморских колоний, арестовывать тех, кто окажется на нашем пути. Такое секретное распоряжение получили все корабли. С этим молодым лягушатником вам не проскочить мимо наших патрулей. Даже если они не узнают, что на корабле плывет зачинщик мятежа, сам граф Строганов, то уж француза при досмотре точно не пропустят.
— Вот незадача! Как нам быть? — опешил Худойконь.
Строганов насупился, замолчал и вдруг взорвался:
— А кто сказал, что они нас в плен возьмут? Не родился еще капитан, который возьмет нас на абордаж! Где они, более меткие, чем ты, Кузьма, английские канониры?
— Верно, чего это я труса праздную? — удивился своей минутной слабости казак.
— Вон как Кузьма раздухарился! Ишь как его разобрало! — рассмеялся Ипполит. — От бахвальства прямо распирает нашего чудо-богатыря!
— Так ты, ботаник, говоришь, что у нас на корабле две проблемы: молодой граф и француз? — угрожающе спросил Степанов.
— Нет, не две, а сто две! Каждый из вас — настоящая проблема.