Француз, абориген и даже девицы яростно боролись с англичанами. Туземцу повезло, он упал на плечи совсем молодого щуплого матроса, ударил его ногой в висок, сразу повалил опешившего доходягу на палубу и начал вязать ему руки за спиной. Юнге достался более сильный и рослый противник, даже помощь четырех женщин не принесла ему скорой победы в рукопашной.
Видя такой оборот событий, Худойконь отбросил затихшего в его руках мичмана и поспешил на подмогу молодому товарищу. Степанов, спокойный и невозмутимый, как монумент, стоял у штурвала на капитанском мостике, чтобы не вызвать подозрений у движущегося следом конвоя, а Сергей не стал помогать девицам, потому что бросился к спрятанному в ящике гранатомету.
Строганов на бегу лихорадочно расчехлил «Муху», быстро привел в боевое положение, сорвав переднюю и заднюю заглушки, и навел ее на корвет.
— Куда лучше стрелять? Где должен быть пороховой погреб? — закричал он, обращаясь к опытному Ипполиту.
На «Бристоле» все-таки заметили подозрительные действия русского экипажа в отношении конвойной команды.
— Ну вот мы и приплыли, — вздохнул старый ротмистр и перекрестился. — Сейчас повернут бортом, жахнут, так мы и помолиться не успеем.
— Не боись, дядя Ипполит, — с бесшабашной веселостью ответил Строганов. — Ты лучше точно укажи местонахождение крюйт-камеры, где хранится корабельный порох.
— На уровне второго шпангоута, самое верное дело.
— Сейчас увидишь!
Серега почесал нос, немного выждал, давая англичанам довернуть вправо, чтобы они получше подставились бортом. Недавний собеседник лейтенант Хэксли, стоя на носу и наблюдая в подзорную трубу за «Кукарачей», кричал капитану о захвате в плен досмотровой команды и о возможной гибели мичмана. Английский капитан приказал положить руль право на борт, чтобы иметь возможность пальнуть по русскому кораблю из всех орудий, но он не догадывался, что тем самым облегчал миссию Строганова.
Выстрел полковника удался! Граната полетела навстречу шхуне и, пробив обшитый медью борт, вероятно, разорвалась внутри малого порохового погреба. Когда в чреве корабля громыхнул взрыв, палуба раскололась и яркое пламя взметнулось вверх, облизывая мачты, на русском корвете дружно закричали «ура!».