Жрал-облизывал-целовал ключицы, между грудей, что в мои лапы уложились, идеально наполняя, сдвигал их, прихватывая, царапая зубами соски. И девочка моя со звезд поплыла-таки. Застонала робко, заерзала, за плечи цепляться, гладить стала. Не так и много надо, да, будь ты хоть миллион раз не от мира сего? Да только все, понесло меня, и малым ты не откупишься, не накормишь земную зверюгу, голод которой растравила. Все тиская ее грудь, прошелся ртом по ребрам, вниз к пупку. Нырнул языком, оцарапал зубами бедренные выпирающие косточки.
– Миш! – всхлипнула Лена, вскидывая голову. Живот втянула бедолажка перепуганная и ноги попыталась сдвинуть. Нет, девочка, не пойдет. Ты позволила. Сказала «я хочу!» Теперь, значит, как я хочу. А я хочу тебя сожрать. Хочу, чтобы на язык мне кончила, и я это выпью до капли, а потом уж оторвусь.
– Тихо! – не позволил ей свести колени, опускаясь еще ниже, прикусил мягко кожу на гладком лобке.
– Миша, мне не над… – Да смотри, какая ты неуемная-то!
– Мне надо! – отрезал, подхватив под коленями, и вздернул выше так, чтобы опиралась только на лопатки, и присосался сразу, вталкивая язык между мягкими, бархатистыми губами, нашаривая с ходу им ту самую волшебную, выключающую у баб все их «не надо» кнопку.
Спасибо одной замечательной «учительнице» из моего прошлого. Была у меня давным-давно, в бытность еще курсантом-девственником, дама постарше с особыми вкусами.
– Миш-Миш-Миша-а-а! – заскребла ногтями по металлу, головой замотала.