Если с Леной… если ее больше… если опоздал… Я на несколько минут даже слепоту полную схлопотал и, хрипя, к стене привалился, пережидая прилив запредельной паники. Осознавая во всем ох* ительно огромном объеме что возможно потерял. Прямо-таки во вселенском. За мгновение до того, как в машину граната влетела, такого не было. Только кристально четкое понимание, что все, трындец тебе, Корнилов, скорее всего. Как так вышло, что Лена во мне и для меня стала ВОТ ТАК необходима? Да какая кому на хер уже разница! Мне уж точно никакой.
– Лен, скажи мне что-нибудь, – окликнул ее я, прикидывая, в каком сейчас состоянии и к чему быть готовому.
Женщины… они странные. В один момент ненавидят люто и тут же могут пожалеть. Хотят защитника, а потом хоп – и способны усматривать в тебе только монстра.
– Лен!
– Я… – она дотронулась до горла, будто оно болело, и прочистила его. – Как я могла не замечать… всего этого в нем?
И наконец посмотрела на меня. Пристально и так, будто впервые видела.
– Я не такой, Лен. Бояться не нужно. Тебе и твоим близким. Я не такой и таким не стану. Никогда. Каким для тебя буду, еще не знаю. Вместе выясним. Но боли от меня не жди, поняла?
– Поняла, – покорно кивнула Лена, но по глубинной, никуда не девшейся из взгляда тревоге вижу – ничего ей не понятно. Ей сейчас вообще, наверное, ничего не понятно. А безопасность – это то, во что уверовать надо, а не понять умом, тем более после ее опыта.
– Ко мне.
– И что дальше?
А дальше, уж прости меня, скотину озабоченную, у нас как минимум сутки в постели безвылазно, а дальше уж буду врываться по полной в новые реалии своей жизни, в которой внезапно настолько больше народу стало в ближнем кругу.
– Жизнь дальше. Нормальная, маленькая.