Ну, то есть она же со всеми бывает, правда?
Врач спокойно встретил мой взгляд.
– Разумеется. Но ваши депрессивные ощущения хуже среднего?
– Кто знает? – Я пожал плечами. – Они ведь субъективные, так ведь?
– А ваша девушка думает, что они хуже среднего?
Я заколебался.
– Да.
– Почему?
Тут я завис. Я не был уверен, что готов разговаривать на такую щекотливую тему. Меня застали врасплох, хотя я был подкованным в вопросах, связанных с психическим здоровьем. Меня в свое время просветила Лисса. В общем, я понимал, что психиатры выписывают рецепты, а психотерапевты обсуждают проблемы.
– Потому что… я тогда пью.
Эйнштейн побарабанил пальцами по столу.
– Много?
Я снова готов был ляпнуть про субъективность, но предпочел ответить прямо:
– Да.
– А когда вы счастливы, вы тоже пьете?
– Ну, пожалуй… но почему бы не дать себе порезвиться?
– А вы чувствуете, когда вы не в духе.
Вот и очередная возможность пошутить! О, я мог бы рассказать про дух! Но как описать мои чувства в те мрачные часы, когда тень духа накрывает мою душу? А даже если бы я и нашел слова, смог бы Эйншейн ими проникнуться? Кто смог бы мне посочувствовать на самом деле? Никто – и это было хуже всего.
Однако я поймал себя на том, что беседую с Эйнштейном, изо всех сил стараясь описать свои чувства.
– Боже правый! – не выдержал я, возвращая листы бумаги.
В глазах врача блеснули веселые искорки.
– Термин «псих» используют некорректно и часто. А также его употребляют, чтобы заклеймить человека и вынести ему приговор. – Он постучал себя пальцем по голове. – Все мы завязаны на биохимию, Адриан. Наши тела, наш мозг. Это одновременно и простая, и крайне сложная система. И в ней очень часто что-то идет не так. Какая-то мутация клетки.