Если я поддамся и признаю справедливость их обвинений, я не стану ближе к Адриану. Как бы сильно я ни желала крестик, если я соглашусь с ними, значит, я пойду против Адриана – повернусь спиной ко всему, над чем так тяжко трудилась. Медленно, мучительно я оторвала пальцы от стекла и стиснула их в кулак. Мне не нужно никаких предметов, чтобы помнить о его любви.
– Мне не в чем сознаваться, – процедила я.
– Тебе надо сознаться во всем, – возразил голос. – Но начни с малого. Сделай один шаг по пути искупления. Скажи: «Я согрешила против моего народа и допустила, чтобы мою душу извратили. Я готова вычистить тьму». Произнеси эти слова, и тебе станет гораздо легче.
Я ощутила прилив страха, но отбросила его. Я в последний раз жадно взглянула на крест и попыталась сосредоточиться не на предмете, а на любви, что светилась в глазах Адриана, когда он вручил мне его.
– Мне не в чем сознаваться, – повторила я.
– Тогда ты не оставила нам выбора, – заявил голос. – Ты весьма разочаровываешь. Как печально!"
"Свет погас, унося крестик – и меня вместе с ним – во мрак. У меня закружилась голова, и я поняла, что они куда-то подбавили наркотик, увлекающий меня в забытье.
«Так или иначе, но мы вычистим тьму, но если ты не захочешь с нами сотрудничать, то обнаружишь, что методы, к которым мы обратимся… неприятны».
– Ладно, – проговорила я, прежде чем осесть на пол. – Посмотрим, что вы придумали."