– Отец крайне тщательно подбирал слова. – Остановимся на том, что существует определенная разновидность чернил, которые могут помочь таким запутавшимся душам, как Кит.
Ничего себе! Пока меня не просветил Маркус, я оставалась в полном неведении.
– Чернила с максимальным принуждением к повиновению и верности организации?
Отец прищурился.
– Откуда у тебя такие сведения? – с подозрением спросил он.
– Ходили слухи.
Я мысленно взмолилась о том, чтобы он не вдавался в подробности, но готова была лгать. Отец еще несколько мгновений сверлил меня своим тяжелым взглядом, но потом решил не давить.
– Это неприятный шаг, – вымолвил он. – И требует их помощи. – Отец особенно выделил местоимение «их». – Но необходимый. Такие люди, как Кит, опасны не только для нас, но и для всего человечества. Пускай морои не настолько плохи, как стригои, но они тоже противоестественны. Им нет места в нашей картине мира, и мы должны оберегать наших соплеменников от их влияния. Вот наша первостепенная священная обязанность. Всякий, кто не способен понять равновесия, которое мы поддерживаем среди этих чудовищ, вредит нашей миссии.
Я заерзала.
– Ну, я…
– После ужина, – решительно произнес отец. – Позвоним ему после ужина.
У меня вертелся на языке вопрос: «А разве у нас не ланч?» – но я сдержалась. Мне вовсе расхотелось разговаривать.
– Я рад, что могу рассчитывать на вас двоих, – заявил отец, когда мы собрались уходить. – Я и не сомневался, но после Карли… ну, вы сами понимаете наши трудности.
– А что с Карли? – выпалила я. Я заметила, что отец не оставил чаевых, и аккуратно засунула купюру под меню.
Отец помрачнел.
– Она будет на стороне вашей мать. Но не беспокойтесь. Такого явно недостаточно.
Меня захлестнула радость, но я стиснула губы. Карли выступила против отца! Хотя, конечно, на нее не давили так, как на нас с Зоей, но я очень гордилась старшей сестрой. Она была нехарактерно робкой для нашей семьи. А если она выступила в поддержку мамы, значит, Карли сильно изменилась. Хватит ли ей мужества признаться, что Кит изнасиловал ее? Возможно…
Кстати, о Ките. Отец твердо вознамерился продемонстрировать мне плоды моих «добрых деяний».