Мне очень не понравилось, что Зоя выдала меня отцу, но все же я любила ее… и не могла безоговорочно ее винить. Наш отец – устрашающий человек, он умеет заставить другого чувствовать себя не в своей тарелке. Я это испытала на себе.
– Эй, сестренка, – сказала я, заметив, что мы проезжаем мимо кафе, в которое заходили на прошлой неделе. – Хочешь мороженое с пеканом?
Зоя смотрела строго перед собой.
– В нем масса жиров и сахара, Сидни. – Несколько мгновений она молчала. – Возможно, мне стоит прекратить брать уроки вождения у Эдди.
– Он плохо тебя учит? Или сделал что-то дурное?
– Нет… – По ее тону чувствовалось, что Зою раздирают противоречия. – Но он все равно один из них. Ты же слышала, что сказал папа. Что сказал Кит. Никакого сотрудничества.
– Это не сотрудничество. Это дело, – практично заявила я. – Вдруг случится что-то чрезвычайное и тебе потребуется сесть за руль? Нам нужно, чтобы ты была подготовлена. Это для нашего общего блага.
Зоя расслабилась.
– Пожалуй, ты права.
Она снова притихла, и мои мысли могли беспрепятственно бродить вокруг возможных последствий сегодняшней встречи.
"И, конечно, я переживала из-за Кита. Его лицо преследовало меня. Что с ним сделали? Что он перенес во время перевоспитания? И какую роль в этом перевоспитании играло повторное нанесение татуировки? Эти вопросы мучили меня, и, когда мы добрались до школы, я приняла решение.
Я должна сделать чернила. И ввести их себе.
Другого пути нет. Надо начать с выяснения, могут ли эти чернила противодействовать ментальным манипуляциям алхимиков. Из нового рекрута Маркуса подопытный кролик был бы лучше, но искать его некогда.
После ужина, когда Зоя отправилась на занятия по вождению, я собралась заехать к миз Тервиллингер, только сначала позвонила ей с весьма необычной просьбой.