Хотя она не вполне понимала суть моего проекта, она без всяких проблем предоставляла мне рабочее место и позволяла хранить у нее мои вещи. Адриан часто приходил сюда раньше и, как сегодня вечером, садился возле меня и тихо занимался собственной работой, пока я занималась своей. Это было сердечно, уютно и почти нормально.
– Не странно ли? – произнес Адриан, наблюдая, как я отмеряю соль. – Я имею в виду, разнообразие, что предоставляет нам жизнь? Мы сидим, я знакомлюсь с проявлениями творчества. – Он показал сборник стихов – к моему возмущению, книга сделалась потрепанной, с загнутыми уголками страниц.
– Мы таковы, – с улыбкой ответила я. Меня радовало, что таблетки не уничтожили Адриана-философа. Я любила слушать, как он отдавался полету фантазии.
Адриан встал со стула и подошел ко мне.
– Справедливое замечание. И если память мне не изменяет, мой гений породил его.
Я отложила свои материалы.
– Вовсе нет. Оно целиком и полностью мое.
– Есть лишь один способ проверить. – Его руки обвили мою талию, и он прижал меня к столу.
– О том, что миз Тервиллингер в соседней комнате?
Но пульс мой участился, и я уже стала прикидывать, как расчистить стол.
Адриан отодвинулся и закрыл дверь кабинета.
– Она благоразумна, – заявил он. – И умна. Она сперва постучится.
Я подумала, что он шутит, но Адриан подхватил меня и посадил на стол, а ноги мои положил себе на талию. Наши губы жадно слились, а его искусные пальцы художника принялись трудиться над пуговицами моей блузки.
– Не надо, – попросил Адриан. Глаза его пылали, дыхание было прерывистым.
– А вдруг что-то стряслось в кампусе? – возразила я. – Вдруг Ангелина «случайно» угнала один из школьных автобусов и въехала на нем в библиотеку?
– А зачем?
– А ты поручишься, что она на такое не способна?
Адриан вздохнул.
– Давай, проверяй.