Если я смогу воспроизвести эти чернила, у него будет их запас и он сможет помочь большему количеству людей. Будем надеяться, что он как-нибудь объявится и я смогу поделиться с ним последней новостью.
Я пожал плечами.
– А зачем ждать? Мы найдем его во сне. Мне не очень нравится идея делить сон с ним, но если там будешь ты, я смирюсь.
Лицо Сидни тут же окаменело.
– Нет! Никаких снов сверх необходимого!
– Сидни, ты сама только что заявила, что это может оказаться огромным прорывом, и я, так уж и быть, вытерплю его прическу.
– Я его просвещу, – упрямо проворчала Сидни. – Сразу, когда увижу. Он всегда возвращался. Тебе не следует расходовать магию духа.
– Подумаешь… Сон – плевое дело, Сейдж.
– Именно. Ты не можешь удержаться от подобных дел – за это я тебя и люблю. Но ты всегда сильно рискуешь.
– Не согласен. Некоторые – не я, конечно, – могли бы сказать, что затея с изготовлением чернил весьма опасна. И алхимики обязательно взбеленятся из-за такого неповиновения.
– И? – настороженно поинтересовалась Сидни. – Значит, мне следует притормозить?
– Нет, – твердо произнес я, хотя вовсе не испытывал уверенности. В глубине души я мечтал найти способ сделать так, чтобы Сидни ничто не угрожало, но, увы, реальность кусалась.
Глаза Сидни округлились.
– Ой, Адриан! Твой взнос велик и без твоего дара. Ты… ты не представляешь, как много ты сделал. Ты – величайшая радость всей моей жизни.
– Значит, договорились, – подытожил я. – Проведем селекторное совещание во сне.
Она поежилась.
– Погоди. Каким образом из того, что я тебя люблю, следует, что со сном все будет нормально?
– Доверься логике Адриана Ивашкова. Не пытайся ее понять. Просто прислушайся ко мне.
– Легко сказать!
Я посерьезнел.
– Ты еще не привыкла к той спонтанной и непредсказуемой жизни, какую веду я. Неожиданное является для меня частью естественного процесса.