– У вас под носом средневековье, варварство, зверство, а вы ничего не делаете? Только жалуетесь – причем постороннему, наедине, чтоб никто не услышал?
– Э-э, – пожал плечами Клочков. – Плетью обуха не перешибешь. Вся Россия так живет – в большом остроге без заборов. И хотелось бы убежать, да страх не дает. И некуда. Чего вы хотите? Страна вчерашних крепостных.
Разговор становился тоскливым, русским – того жанра, который Эраст Петрович совершенно не выносил.
– Д-давайте лучше спать. Завтра будет много работы.
* * *На рассвете Фандорина разбудил Трифон, попросил сменить. Черт знает, почему он вдруг решил доверить пассажиру штурвал. Может быть, валился с ног от усталости. А может, подслушивал ночной разговор и сделал из него какие-то свои выводы.
Несколько минут капитан постоял за спиной у Фандорина, уверенно поворачивавшего колесо, велел держаться середки и не спускать глаз с воды – вдруг бревно, а потом улегся на палубу, накрылся кожухом и захрапел.
Через некоторое время на корме зашевелился Клочков.
Фандорин, наблюдавший за товарищем прокурора в зеркало заднего обзора, сдвинул брови.
– Где тут может быть клозет? – спросил Сергей Тихонович слабым голосом. Рука, опершаяся на стенку, дрожала.
– Везде, я п-полагаю, – мрачно ответил Эраст Петрович.
Цвет лица у Клочкова был серо-зеленый, глаза ввалились.
Чиновник отошел на самый край кормы, где не было бортика.
– А! – вскрикнул он, всплеснул руками – и опрокинулся в воду.
Выругавшись, Фандорин пнул ногой капитана.
– Стоп-машина! Руль! Человек за бортом!
Побежал назад.
Спасательного круга на буксире, разумеется, не было, а Сергей Тихонович, кажется, всерьез вознамерился потонуть. Он слабо водил руками по черной воде, скрылся с головой, вынырнул. Разинул рот, но не крикнул, а только пискнул.
Фандорин кинул ему конец швартова – точно под руку.
– Ловите!
Неловкий Клочков вцепился было, но стоило дернуть трос – и тот вырвался из слабых пальцев. Пришлось бросать снова. Теперь Эраст Петрович тянул потихоньку.
– Просто держите и не выпускайте!
Буксир замедлил ход, остановился. Суденышко начало разворачивать по ходу течения.
– Дайте руку! Второй рукой подтягивайтесь!
– Не… могу… – У Сергея Тихоновича клацали зубы.