Прислушался – ни крика, ни звука падения.
Мимо…
Сзади с треском и сопением подбежал Сергей Тихонович, размахивая «браунингом».
– Что? Что? – кричал он. – Вы упали? Ранены?
Гоняться по лесу за лесным охотником – дело безнадежное. Фандорин не стал и пытаться.
Он подошел к сосне. Выдернул глубоко засевшую иглу.
– Приравнивается к чистосердечному п-признанию. Шугай знает, какое дело я расследую. И решил остановить расследование.
Клочков озирался по сторонам.
– Вы попытались и у вас не вышло! Найти его вы не найдете! А ко мне он выйдет сам! Он же не знает, что я с вами заодно! Я арестую его! В конце концов, у меня пистолет!
– Шугай слишком быстр для вас, – сказал Эраст Петрович расхрабрившемуся титулярному советнику.
Он пошел вперед, через кустарник, внимательно осматриваясь.
Сергей Тихонович не отставал.
– Знаете, когда я дал вам пойти вперед одному, а сам остался сзади, мне стало стыдно и противно… Черт, с морфием жилось намного легче.
– Не знаю, вам виднее, – ответил Фандорин: максимум того, чем можно помочь другому человеку – повернуть в правильную сторону и слегка подтолкнуть.
– Ну а если мне виднее, не мешайте. Сделаю, как считаю нужным! Я арестую его!
Клочков напролом кинулся через заросли, а Эраст Петрович остался на месте – заметил нечто интересное. Капельку темной крови, повисшую на стебле травы.
Ага, все-таки не в молоко.
Зацепило несильно. Кость не задета, иначе раненый как минимум споткнулся бы, и на земле остался бы след. Артерия не повреждена – кровь венозная.
И все же появился шанс найти неуловимого Чингачгука.
Не обращая внимания на крики Сергея Тихоновича (тот где-то, уже на изрядном расстоянии, хрустел сучьями и вопил: «Шугай! Шугай! Это я, Клочков!»), Фандорин пошел дальше. Глядел только под ноги. Метрах в пяти обнаружил вторую каплю. Потом и третью.
Теперь движение убыстрилось – определилось направление, в котором уходил раненый.
Эраст Петрович перешел на полубег, останавливаясь, только если не находил следующей капли.