Тогда начинал искать – и корректировал траекторию.
Крики Клочкова были уже не слышны, когда Фандорин достиг места, где раненый сделал передышку, очевидно, сочтя, что находится в безопасности. Здесь накапано было гуще. Сорван листок какого-то незнакомого Эрасту Петровичу лесного растения. Должно быть, нечто кровоостанавливающее.
Всё. Капель больше не было. След оборвался.
Судя по направлению, в котором уходил раненый, он держал путь к реке. Эраст Петрович задумчиво почесал комариный укус на щеке, но повернул в прямо противоположную сторону – туда, где пролегала дорога на Шишковское.
Сдвинул кепи на затылок. Перешел на легкий, размеренный бег.
* * *"
"Вернулся Эраст Петрович уже в седьмом часу.
Клочков кинулся ему навстречу.
– Где вы пропадали? Господи, я не знал, что думать!
– Пытался отыскать с-след. А что у вас? Вышел он к вам?
– Нет. Я два часа ходил, кричал… Он не мог меня не услышать. Странно…
– Ничего странного. Я зацепил его пулей. Сидит где-нибудь, зализывает рану.
Фандорин прошелся щеткой по запыленным штиблетам.
– Где Аннушкина? Вернулась? – спросил Эраст Петрович из-под натянутой на голову рубашки.
– Да, с час уже. Несколько раз выглядывала – я всё тут, во дворе был, вас ждал… Обожжет волчьим взглядом – и назад к себе. Ни слова не сказала. Даже не поздоровалась. Вот ведь злобное создание.
– Что еще?
– Благочинный усадил монашек в бричку.
Сергей Тихонович помялся и сказал:
– Не знаю, имеет ли это значение… Но я еще кое-что вспомнил из тогдашнего разговора с Шугаем. Когда он про лодку рассказал, которую собирается купить, помните…?
– К-конечно. Да не мямлите вы, что за привычка!
– Да-да… Почему про это речь зашла… Он палку какую-то строгал. Я спрашиваю – что это? Он говорит, весло чиню.
– Весло? – насторожился Фандорин. – Значит, он приплыл сюда по реке.
– Ну да. Говорит, лодка дрянь.
– На берегу реки, естественно. В каком-нибудь укромном месте. Их, я полагаю, не так уж много. С этой стороны берег обрывистый, видно далеко. Вы правы, надо нам поискать лодку. Если, конечно, наш Чингачгук уже не уплыл.