– Какие поезда проходят через Кельцы в это время?
– Два, по Ивангородской линии. Один к австрийской границе, на юг. В десять тридцать. И один на север, варшавский. В десять сорок. – Подполковник посмотрел на часы. – То есть отходит через пять минут.
– Это поезд, на котором должен был ехать я, – сказал Фандорин безо всякой, впрочем, печали. – А какое расстояние отсюда до вокзала?
– Семь с половиной верст.
– Значит, было какое-то средство п-передвижения. Пойдемте-ка прогуляемся.
Он спрыгнул с подножки на землю, огляделся.
"– Удивляюсь на вас, – догнал его подполковник. – Ведь очевидно, что Коркин – сообщник. Потому и открыл дверь. Я не верю ни одному его слову. Приметы наверняка ложные. Сколько на самом деле было грабителей – неизвестно. И про варшавский поезд, конечно, тоже враньё. Направляет по фальшивому следу. Но ничего, главная нить у меня в руках: сам Коркин. Я вытрясу из него правду, будьте уверены.
– Зима называется, – сказал Фандорин невпопад. – Хорошо, хоть сколько-то снега есть.
Поле было похоже на шкуру пегой коровы: то белые пятна, то черные. На белых, где лежал тонкий слой снега, Эраст Петрович замедлял шаг. Один раз даже присел на корточки.
– Что вы ищете? – недовольно спросил Павлов. – Видно же, что здесь прошел всего один человек. А нам нужны минимум двое.
– Идемте, идемте. – Фандорин перешел на рысцу, по-прежнему глядя в землю и из-за этого сделавшись похожим на взявшую след лягавую собаку.
– Не врет? – нервно переспросил подполковник, не осмеливаясь спорить. – Отчего вы так уверены?
– Я вижу, когда человек говорит правду. Так достоверно роль не сыграл бы и Качалов.
Офицер с сомнением покачал головой – аргумент его не убедил.
– А в чем он ошибается?
– Что грабителей было двое.
– Я тоже уверен, что больше. Вдвоем провернуть такое дело невозможно. – Павлов поравнялся с Эрастом Петровичем, и теперь они трусили по хрусткой мерзлой траве, будто пара рысаков.