Тупоносые, по последней моде.
– К тому же левша, – заметил Фандорин. – Видите, левый шаг на два-три сантиметра длиннее правого? Потому и кондуктора прижимал к себе правой рукой. В левой был револьвер… Ага! – воскликнул он, заглядывая за первый куст. – Глядите, чтó здесь.
На земле валялась брезентовая сумка с надписью «Bank Handlowy». Пустая.
– А вот тут он заранее оставил в-велосипед. Переложил пачки в рюкзак или что-то заплечное. И покатил в город. Чтобы успеть на поезд.
Подполковник уже не сомневался в фандоринской правоте.
– Скорее! – закричал он. – К автомобилю! Варшавский уже отошел, но это ничего! Я отобью приказ по телеграфу на все станции северного направления!
Побежал к насыпи, оглянулся.
– Что же вы? Время дорого!"
"– Вы хотите, чтобы я ехал с вами? – спросил Эраст Петрович, улыбаясь.
– Конечно! Мало ли что? Вдруг какая-то неожиданность! Очень прошу! Эраст Петрович, ведь шуму будет на всю Россию. Или я быстро возьму виновного – и тогда… – Жандарм задохнулся, вообразив славу и награды, которые на него обрушатся.
Фандорин тронулся с места, но пошел не за Павловым, а немного наискось – ко второму поезду.
– Если я вам так необходим, подождите пять минут. Они ничего не изменят.
В голову Эрасту Петровичу пришла ослепительно заманчивая идея.
А зачем ждать возвращения в Москву? Вот оно, отличное дело. Конечно, незамысловатое, но привередничать не приходится. Главное – свобода, свобода!
Возле вагона Фандорин пригнулся, чтобы жена не увидела из окна.
– Где она? – шепотом спросил Эраст Петрович, когда Маса в ответ на осторожный стук приподнял окно.
– Эридза-сан дерает туарет перед сутанцией, – сурово ответил японец. Он всегда говорил с Фандориным по-русски, если был обижен.
– Отлично! Вынеси мне верхнюю одежду. Я дальше не еду. Раз ты мой верный вассал, вези дальше лисицу один.
У Масы затрепетали крылья короткого носа.
– Господин будет расследовать ограбление поезда без меня? – перешел он с русского на официальный японский, и это означало, что слуга не просто обижен, а смертельно оскорблен. – Да простит меня господин, но я ему этого не прощу никогда.
Выход в такой ситуации был только один. Эраст Петрович сделал жалобное лицо и понурился.
– Маса, я ужасно устал… Мне нужно отдохнуть.