Стоило ли сопротивляться? И гнев вовсе не помешал ей ответить, о нет, как раз напротив! Вцепившись в его плечи, она ответила на поцелуй со всем пылом, накопившимся за проведенные в одиночестве часы, и страсть снова охватила их лесным пожаром.
Он был прав. Она хотела его. Слишком сильно. И даже помогла ему раздеться. И так и не поняла, кто кого потащил к кровати, где они провели остаток дня. Но ни на секунду не заснули.
Чуть позже они сидели на кровати, обнаженные, скрестив ноги. Он медленно ласкал внутреннюю поверхность ее бедер, даже не пытаясь возбудить ее.
И тут совершенно неожиданно, без всякой связи с предыдущим разговором, Дрю спросил:
— Ты выйдешь за меня?
— Выйду! — не задумываясь выпалила она.
Он, наверное, не ожидал столь поспешного согласия, потому что, в свою очередь, пробормотал:
— Почему?
— Мне нравится корабельная жизнь.
Очевидно, ответ ему не понравился, потому что он покачал головой:
— Попробуй еще раз.
— Разве этой причины не достаточно?
— Признайся, ты просто хочешь сделать оставшиеся годы моей жизни настоящим адом, как…
Судя по тону, он шутил, но задетая Габриела довольно резко перебила:
— Какого черта ты делал предложение, если вовсе не хотел жениться?
Наверное, ей не стоило ставить его на место таким прямым вопросом. Он сразу занял оборонительную позицию и, нервно проведя рукой по волосам, пояснил:
— Учитывая случившееся, это показалось мне благородным поступком.
— Я приняла предложение по этой же причине: учитывая все случившееся. Но если ты не желаешь жениться, я отказываюсь.
Вероятно, Дрю должен был почувствовать облегчение, но вместо этого еще больше разозлился.
— Прекрасно! — парировал он. — Потом не утверждай, что я не предлагал.
Габриела уставилась на него, не веря собственным глазам.
— И ты называешь это предложением? Я бы назвала это иначе.
— Не думай, что ты вывернешься! Я просил тебя стать моей женой, ты согласилась и считай, что поймана на слове.
С этими словами он лег и повернулся к ней спиной. Она сделала то же самое. Час спустя его ягодицы коснулись ее попки. Еще через полчаса их ноги переплелись. И ровно через минуту они снова любили друг друга, и ни слова не было сказано насчет его странного предложения.