Иначе не повторяла бы одно и то же. Признавайся, Джордж, в чем дело?
— И вовсе я не нервничаю. И считаю, что Дрю будет очень доволен взять нас пассажирами, если я попрошу! И сегодня же я это сделаю!
— Тогда в чем дело?
— Мне вдруг пришло в голову, что мы стареем, Джеймс, — тяжело вздохнула Джорджина.
— Черта с два.
Она обернулась и тоже обняла его: нелегкая задача, учитывая, насколько широкоплеч и мускулист был муж.
— Стареем, — настаивала она. — Джереми женится, скоро подарит нам внуков, и тогда я почувствую себя древней старушкой!
— Ну и глупышка же ты, — расхохотался Джеймс, — и становишься такой, только когда… Когда забеременеешь! Господи, Джордж, неужели ты снова беременна?
— Ничего подобного! — фыркнула она.
— В таком случае перестань молоть всякий вздор! Или напомнить тебе, что Джереми всего лишь твой пасынок и к тому же на пару лет моложе тебя! Ну какая из тебя бабушка? И посмей только назвать меня дряхлым стариком! Или снова собираешься подавать на ужин туфли?
Она вырвалась из его объятий, смеясь при воспоминании о том, как он гонялся за ней по всей палубе своего корабля «Девственница Анна», когда она обронила: «Если туфелька подойдет», — намекая, что он слишком стар для нее.
— И конечно, парня нужно развеселить, — согласился Джеймс. — Будущая теща только что не вышибла его из дома пинками и не разрешила увидеть невесту перед свадьбой. Будь я проклят, если бы позволил твоей семейке удерживать меня на расстоянии после того, как был назначен день свадьбы.
— Очень смешно, Джеймс. Мы не назначали дня свадьбы, и ты прекрасно это знаешь. Нас обоих потащили к алтарю в тот день, когда мои родные с тобой познакомились.
— Совершенно верно, потому что эти дикари так предсказуемы!
Джорджина разразилась смехом:
— Давай не будем говорить им, что ты, как мог, старался приблизить этот день! Они так трогательно уверены, что это была их идея!
— Они все равно не поверили бы, и, к счастью, в тот момент там был только один брат, ровно на одного больше, чем я способен вытерпеть, но я и это пережил.