Несмотря на все свои усилия, ни Саймон, ни Лукас не смогли бы долго оберегать меня от опасности. Мне пришлось довериться капитану.
Я шла позади него сквозь толпу этих людей. Некоторые, правда, пытались потрогать мои волосы, но никто этого не сделал. Я видела, что они ужасно боятся капитана, а приказал он, очевидно, чтобы никто не прикасался ко мне.
Он привёл меня к маленькой каюте, которая, думаю, была смежной с его. Он отошёл в сторону, пропуская меня внутрь. Эта каюта была более комфортабельной, чем та, которую я только что покинула.
Капитан развёл руками, предоставляя каюту, и сказал:
— Здесь безопасность… я прослежу безопасность.
— Благодарю вас, — прошептала я.
Я не знаю, понял ли он, но тон, которым я произнесла это, должен был выразить мою благодарность.
Он поклонился, вышел и запер за собой дверь на ключ.
Я рухнула на постель. Меня охватила сильная дрожь, когда я подумала, от какого кошмара спас меня капитан.
Прошло много времени, прежде чем ко мне вернулось самообладание.
Я начала размышлять о том, каковы были его намерения. Возможно, Лукас был прав. Наверняка прав. Они думают о выкупе, а если это так, они захотят, чтобы мы вернулись в целости и сохранности.
Я отодвинула занавеску и с удовольствием воспользовалась возможностью умыться.
Я вернулась на диван. Легла. Я была совершенно истощена — физически, умственно и эмоционально — и ненадолго забыла об опасностях, окружающих меня.
Я уснула.
* * *Мне кажется, я старалась забыть те дни, когда жила в состоянии постоянного ужаса. Каждый раз, когда я слышала шаги и открывалась дверь, меня охватывало ошеломляющее предчувствие опасности. В таких ситуациях воображение — самый страшный враг.
Еду мне приносили регулярно, и это давало мне небольшую передышку от состояния постоянной тревоги и ожидания опасности, и всё же я сознавала, что она окружает меня.
"Я обнаружила, что могу понемногу есть. Об удобствах моей персоны заботились. Возможность часто мыться была настоящим блаженством.