Я потихоньку запустила руку в почти полный кузовок Юты, зачерпнула из него пригоршню ягод и пересыпала их в свою корзину, наполовину пустую.
Ни Юта, ни охранник ничего не заметили. Они такие глупые!
Довольная собой, я ловко бросила в рот сорванную ягодку, стараясь, чтобы ее сок не испачкал мне губы.
Какая я сообразительная!
Какой великолепный день!
Как хорошо, что мрачные невольничьи загоны Ко-ро-ба остались позади!
Я присела на корточки, а затем встала и потерла затекшие ноги. Я устала ехать в фургоне. Девушки были скованы в нем короткой, не больше фута, цепью, прикрепленной к центральному брусу, а при такой длине цепи не очень-то пороскошествуешь.
Как хорошо, что мрачные невольничьи бараки остались позади! Как хорошо хоть на часок вылезти из фургона и походить по земле!"
"Я, Элеонора Бринтон, прежде богатая женщина, а теперь – невольница на далекой планете, находила удовольствие в таких, казалось бы, мелочах.
К тому же у меня была еще одна причина чувствовать себя счастливой.
Я рассмеялась.
***
Мне вспомнилось, как мы уезжали из Ко-ро-ба.
Нас подняли и выпустили из клеток задолго до восхода солнца. На завтрак нам выдали по полной тарелке пшенной каши и сообщили, что кормить нас не будут до позднего вечера. Поев, мы при свете факелов тщательно вымыли после себя невольничьи камеры.
– Хи-иии! – донесся до нас пронзительный окрик кучера, и мы почувствовали, как наш фургон качнулся и медленно двинулся вперед.
Началось наше путешествие в Ар.