Я направилась к выходу из загона, чтобы закрыть его своим телом и не дать моей добыче вырваться из западни.
Юта осторожно подошла к рыбе, стараясь ее не испугать. Затем она стремительным рывком прижала ногами рыбу к ограждению из воткнутых в дно жердей и схватила ее за длинные плавники. Рыбина затрепыхалась в воздухе, но вырваться из рук Юты было не так-то просто.
Через мгновение Юта с победным видом несла нашу добычу на берег.
– Сломай ловушку, – распорядилась она.
Каждый раз, уходя из рощи, мы уничтожали выстроенные нами ловушки.
Нередко проявляя друг к другу поразительную жестокость, горианцы стараются без особой нужды не нарушать жизнь дикой природы и ее обитателей, которых они склонны считать существами свободными и достойными всяческого уважения. Однако подобная любовь и уважение редко распространяется у того же горианца на его домашних животных, к которым он причисляет как своих босков, так и рабов.
Интересно отметить, что обычный дровосек, прежде чем срубить какое-нибудь дерево, непременно поговорит с ним, попросит у него прощения и постарается объяснить, что он лишает его жизни не ради баловства, а исключительно по крайней необходимости, чтобы растопить очаг или выстроить дом."
"В нашем же случае, помимо общепринятых горианских традиций, имелись и особые причины уничтожать после себя ловушки и силки: они могли выдать наше присутствие в лесу и навести на наш след кого угодно.
Пока я вытаскивала ветки из вязкого песка и бросала их в кусты, Юта дожидалась меня, сидя на берегу.
После этого я помогла ей перенести добычу к нашему лагерю.
– Сдери шкуру с животных и почисти рыбу, – распорядилась Юта.
Мне не понравилось, что она отдает мне приказы.
– Не хочу, – ответила я.
– Тогда разведи огонь, – согласилась она.
– Ты же знаешь, что я не умею, – вскинула я голову, чувствуя, как во мне начинает закипать озлобление.
– Ну, значит, мы вообще не будем разжигать костер, – пожала плечами Юта.
– Будем, – возразила я. – Мы должны его разжечь. Я не могу есть мясо сырым!
– Это очень опасно, Эли-нор.
– Разожги костер, Юта, пожалуйста! – взмолилась я.
– Тогда сними шкуру с животных, – сказала Юта.
– Ладно, – скрепя сердце согласилась я.
Я ненавидела эту работу. Она была такой грязной, мерзкой, не достойной меня.