Я даже застонала, чтобы мои старания выглядели более убедительно.
Юта бросила на меня недовольный, осуждающий взгляд.
Пусть думает что хочет. Мне все равно.
И тут сзади мне на плечи опустилась кожаная плеть Я закричала от боли и отчаяния.
Юта рассмеялась.
Я навалилась на надетый на меня кожаный ремень изо всех сил.
Тяжело переваливаясь, фургон покатился по траве.
Через минуту-другую я заметила, что Лану тоже наказали плетью. Она вскрикнула от боли, и на спине у нее заалел длинный красный след от ремня.
– Хар-та! – закричал Тарго. – Хар-та!
– Хар-та! – подгоняли нас остальные мужчины.
Девушки сильнее налегли на ремни.
Двое шагавших по обеим сторонам фургона мужчин нередко подгоняли то одну, то другую из нас плетью.
Мы не могли тащить повозку быстрее, и, несмотря на это, нас продолжали избивать! У меня слезы наворачивались на глаза от обиды, но я так и не осмелилась возражать.
Фургон катился по заросшей травой степи.
Рядом с нами шагал Тарго. Я думала, он будет ехать в повозке, но он шел пешком. Вид у него был уставший и угрюмый. Наверное, ему сейчас больше всего хотелось усесться на скамью на передке фургона, но он, как руководитель этой маленькой процессии, тоже шел пешком.
Как я боялась, когда он начинал нас подгонять и кричать свое “Хар-та!”. Это означало, что на нас снова посыплются удары плетью.
Меня душили рыдания.
Я – Элеонора Бринтон с Парк-авеню, обеспеченная, красивая, решительная и уверенная в себе женщина, обладающая изысканным вкусом и светскими манерами, получившая великолепное образование и объездившая весь свет. Я несла свою красоту и богатство с утонченностью, доступной лишь для немногих – для очень немногих! – людей даже моего круга! Я заслужила свое положение в обществе.