Зоран глядел на Ену со смесью страха и надежды, отражая её собственные чувства.
– Ена, умоляю, скажи, что ты живая. Произнеси хоть слово. – Его голос дрожал.
Ена открыла рот, не в силах издать и звука. Желание закричать, разрыдаться и рассмеяться накатило одновременно, она ощущала напряжённую дрожь в мышцах. Тело мелко знобило, пот высох, а холод кусал лицо и руки.
– Я… – Ена пару раз сглотнула, смачивая горло. – Я живая… и ты… живой.
Слова царапали горло, выходили через силу. Зоран шумно выдохнул:
– Слава богам! Мы были уверены…
– Мы?! – резко оборвала Ена, схватившись за поводья коня.
"По лицу Зорана прошла тень, давшая Ене ответ раньше, чем его губы.
– Отец умер месяц назад. От болезни. Ушёл мирно, во сне, и, к счастью, не встал нечистью, – мягко ответил Зоран. – Я говорил о Рокеле, Ена. До нас дошли вести о Визне. Город пал.
Ена опешила, шокированная новостями, но после мотнула головой, отгоняя мысли о Визне. Слова о Рокеле заставили колени подогнуться. Ена не упала только благодаря коню, за поводья которого хваталась.
– Где он?! Когда ты его видел?
– Сегодня. Он решился на сумасшедший план. Мертвецы чуть не перебрались через стены, пожар – дело рук Рокеля, сам он сказал, что поведёт мертвецов на север.
– Как?! Нет! Боги, он использует себя и свой отряд как приманку?! Верно ведь?! – Ена слишком хорошо знала младшего княжича, чтобы не сообразить, какой он мог придумать план. Вымученная ухмылка Зорана подтвердила её догадки.
– Он заверил, что справится. Брат всегда справлялся.
– Нет! Ты сказал, что Рокель направился на север. Туда нельзя! Алай предупредил, что там их ещё больше! Отвези меня к Рокелю!
– Я не повезу тебя в гущу! – в знакомой нравоучительной манере прикрикнул на неё Зоран.
– Тогда я сама! – упрямо ответила Ена и, не дожидаясь реакции, побежала на север.
Ена юрко проскочила мимо всадников, растерянных её внезапным бегством.
– Голова твоя всё такая же дурная! – рявкнул Зоран, конём преградив Ене путь. Она раздражённо засопела, замерев на месте. Ныне сеченский князь то ли злился, то ли улыбался, будто рад, что Ена не изменилась.