Та самая Морана, – повторила Ена, заметив сомнение князя. – Ты думал, что я… умерла. И на самом деле это правда. Я умерла по пути в Сечень.
Рот Зорана растерянно приоткрылся, но он не успел ничего сказать, снизу раздались крики. Ена бросилась к краю обрыва. Река, которая пересекала Сечень, обрушивалась невысоким водопадом, а вокруг на берегах были десятки, если не сотни оживших мертвецов. Их было так много, что с трудом можно было найти свободный участок земли. Нечисть волной накатывала на уже с трудом отбивающуюся группу воинов.
– Боги… их зажали с севера, – едва шевеля губами, выдал Зоран и побледнел, глядя на происходящее внизу."
"– О чём ты говоришь? Это же не… – Ена не договорила, ужаснувшись пониманию. Внизу, в окружении мертвецов был Рокель со своим отрядом… или его остатками. Ена прищурилась, стараясь найти младшего княжича, убедиться, что он жив. Сеченцев было не больше десятка, они оборонялись, встав спиной к спине, потому что покойники напирали со всех сторон.
– Рокель намеревался увести их от города этим путём.
В голосе Зорана была слышна паника, взгляд то и дело окидывал утёс, мертвецов и войско брата. Ена чувствовала удушающую панику, видя, что он не может найти пути к отступлению. Они не сумеют пробиться к Рокелю.
…обречён.
Ена бросилась к неподалёку стоящей Моране.
– Пожалуйста! – взмолилась она. – Помоги!
Богиня посмотрела на сражающихся сеченцев, на покойников, на утёс и спуск. Она, как и Зоран ранее, искала выход, а то, что её внимание нигде не задерживалось, пугало Ену. Желудок сжимался от ужаса, что даже богиня не находила способ помочь.
– Я не могу.
– Ты создаёшь еду и огонь из ничего! Ты победила Озема и Сумерлу! Вернула меня! Ты богиня зимы и смерти! Умоляю, помоги. – На последней фразе Ена шептала, едва ворочая онемевшим языком.
Брови Мораны болезненно изогнулись.
– Я не могу, нам сквозь такое количество не пробиться, – с извиняющейся мягкостью призналась Морана. Ответ дался ей с заметным трудом, но Ена замотала головой, не желая его принимать.
– Умоляю… я люблю его… – Сказанное ошарашило саму Ену, она оцепенела, осознав реальность, глаза заполнились слезами, но она упрямо моргала, надеясь то ли убедить Морану, то ли разжалобить.