— About mister Wallenberg? (О мистере Валленберге?) — вкрадчиво уточняет лорд с едва уловимой издевкой.
— Yes, about him, (Да, о нем,) — как будто меня заботят иные темы.
— I know he has an important meeting, (Я знаю, что у него важное собрание,) — отвечает Мортон, кивком головы благодарит официанта за блюдо и продолжает: — It will surely take much time. (Это точно займет много времени)
Как на иголках.
— I know the same. (Я знаю то же самое)
Хотя нет, как на электрическом стуле.
— Nothing to worry about, (Не о чем беспокоиться,) — обезоруживающе говорит лорд и приступает к трапезе.
— Are you angry? (Вы злитесь?) — действую наугад.
— Regarding what? (Из-за чего?) — недоумевает он.
— Regarding your son. (Из-за вашего сына)
— I’ve told you before, (Я говорил вам прежде,) — объясняет тоном, которым принято общаться с маленькими детьми и умственно-неполноценными взрослыми. — Mister Wallenberg was right. (Господин Валленберг был прав.)
Лорд разглядывает меня, будто диковинную зверушку.
— Try your fruits, (Попробуйте фрукты,) — рекомендует с нажимом, как бы намекает, что пора заткнуться.
Кусок в горло не лезет, но я мужественно дегустирую кушанье. Несколько бесконечно долгих минут и ворох душевных переживаний.
Что он забыл в этом отеле, если ему все настолько претит? Откуда знает о планах фон Вейганда? Наша встреча — случайность или преднамеренный расчет? И, наконец, — враг готовится навредить по-настоящему или зондирует почву?
— Do you know any Polish cradle song? (Вы знаете какие-нибудь польские колыбельные?)
И почему этот вопрос в исполнении Мортона пугает до дрожи?
— I’ve heard some in my childhood, (Слышала несколько в детстве,) — отвечаю уклончиво.
Неужели проверяет мою легенду?
— I’ll be grateful if you tell me more, (Буду благодарен, если расскажете больше,) — говорит он, не сводит с меня пристального взора, словно намеревается проникнуть в сознание и докопаться до истины любой ценой: — Long ago one woman sang for me.
Но человек, прошедший школу военрука aka философа aka психолога, по определению не умеет сдаваться.
— Are you sure it was a Polish cradle song? (Уверены, что это была польская колыбельная?)
Тщетно пытаюсь выудить из глубин памяти требуемые строчки.
— Yes, indeed. (Несомненно)
Стараюсь слить беседу так, чтоб даже подкованный в интригах лорд не учуял подвоха:
— I have no gift of singing.