Мучительно подмывает развернуться и удрать, позорно капитулировать, смыться пока не поздно.
Хотя уже давно поздно. Более того, разумность и взвешенность не входят в число моих сомнительных добродетелей.
Мозг, прием.
Отзовись.
Впрочем, кто там отзовется, если черепная коробка уныла и пуста.
— Ты в отчаянии, — фон Вейганд касается моей груди, обводит контур, едва притрагивается к взмокшей коже, ловит тугие удары пульса. — Неужели так желаешь получить бизнес?
Он сжимает бренную плоть, а ощущение, будто держит в горячей ладони кровоточащее ужасом сердце.
— Я должен разомлеть от щедрого подношения и профинансировать проект, — оценивающе причмокивает, прожигает взглядом, ухмыляется: — Угадал?
— Ну, в идеале, — специально облизываю губы, прекрасно сознаю, как именно сие действие влияет на оппонента. — Предложение о пари все еще в силе. Можем считать, показываю товар лицом.
— И задом? — уточняет вкрадчиво.
— Чем хочешь, тем и покажу, — уверяю смиренно.
— Правда? — вопрос в равных долях пропитан угрозой и недоверием.
Пальцы фон Вейганда скользят по ребрам, все ниже и ниже, застывают на бедрах, изучают выпирающие косточки. Резко меняют курс и перемещаются к лопаткам, движутся вверх по спине, посылают разряды тока, наносят колюще-режущие ранения.
— Конечно, — дыхание сбивается, не замечаю ничего кроме зыбкого омута черных глаз.
— Значит, поспорим? — хмыкает, ни на миг не прекращает исследовать трепещущее тело.
— Давай, — язык прилипает к небу.
— На запредельную фантазию? — притягивает меня крепче, больно стискивает ягодицы, вырывает из горла утробный всхлип.
— Да, — шепчу практически беззвучно.
— Маски прочь? — словно предоставляет последнюю возможность отказаться.
— Хорошо, — подтверждаю подпись на договоре с дьяволом.
— Тогда не жалуйся, — легонько целует в щеку, трется щетиной о мою шею. — Обещаю, я не стану тебе мешать, помогу материально и не только. Все по-честному.
Фон Вейганд отстраняется.
— Я выиграю по-честному, ты по-честному расплатишься за излишнюю самоуверенность.
Подталкивает трофей к жертвенному алтарю, укладывает спиной на черные простыни. Машинально пробую улизнуть, однако попытка к бегству жестоко пресекается.
— Не волнуйся.
Грядет треш и угар, самое время релаксировать.
— Не надо переживать, — распускает бант, снимает ленту с талии, оплетает мои запястья.
Круто, бондаж удивительно расслабляет.
— Не хочу обламывать, но ты еще не победил, — напоминаю резонно.