Плохие девочки не плачут. Книга 3

)

— A second without you is like an eternity, (Секунда без тебя словно вечность,) — без зазрения совести льстит наглец.

Интересно, как заставить фон Вейганда выражаться в подобном стиле? Приковать цепями в подвале, долго пытать, приставить револьвер к виску?

Мы с Даной уединяемся в зале для некурящих. Она заказывает апельсиновый сок. Я долго сомневаюсь, выбираю Bacardi, намереваюсь набраться по полной программе.

— Прости.

И она туда же.

— За что? — скрываю эмоции крупным глотком рома.

Ну, отморозилась в тяжелый момент.

Ну, отдала на растерзание бойфренду бандитской наружности. Ситуация житейская. Тем более, товарищ Доктор вряд ли бы повелся на уговоры, когда речь шла о крышесносной сумме зеленых.

— Да за все, — выдыхает устало, снова улыбается. — Столько раз собиралась позвонить, но не решалась.

— Ничего страшного. Я работала за бугром, была вне зоны доступа.

— Там и познакомилась со своим американцем?

— Ага, — подтверждаю лаконично.

— Он симпатичный.

— Не спорю, — решительно пополняю организм алкоголем.

— Знаешь, удачная встреча, — пробует сок. — Теперь я смогу рассказать честно.

— Валяй, — поощряю.

— Ты прости, что так вышло. Я не решалась просить Вову, не видела смысла, он бы не согласился. Я реально ничего не могла сделать.

— Не парься, понимаю, — прерываю исповедь. — Проехали, забыли.

— Лора, ты не понимаешь, — качает головой. — Я же тебя во всем обвиняла. В том, что Вову арестовали.

— Любопытно, — нервно хихикаю. — Мне эти выверты не под силу.

— Просто совпало, да, — криво улыбается.

— Но я винила именно тебя.

— Почему?

Хранит упрямое молчание и вдруг выпаливает на одном дыхании:

— Одолжи сигарету.

— Ты же беременная, — замечаю резонно.

— Просто подержу во рту, поджигать не стану, — виновато улыбается. — Не умею иначе. Когда вспоминаю о нем, хочется закурить.

Как знакомо.

— Держи, — протягиваю пачку.

— Я люблю его до сих пор. Я была у него в тюрьме. Дважды.

— А муж? — осушаю стакан до дна.

— А что муж? — усмехается, продолжает надрывно: — Мне на него плевать.

Я ничего к нему не чувствую. Ни-че-го. Думала, буду ненавидеть. Думала, начнет раздражать. Но ничего нет. Совсем ничего. Не знаю, что лучше. Ненависть, презрение, отвращение. Или ничего.

— С «ничего» спокойнее и проще, — жестом прошу официанта повторить заказ.

— Хочу, чтобы это был ребенок Вовы, — проводит ладонью по животу.

— Может потом, позже, когда-нибудь…

— Не с тем сроком, который ему присудили, — прерывает с горечью, в красивых глазах сверкают слезы.