— I think I'm in love… I think I'm in love (Думаю, я влюблён… Думаю, я влюблён).
Такие моменты нужно аккуратно вырезать, оформлять в красивую рамку, непременно под стекло, чтобы не истрепались, чтобы чужие руки их не касались, не оскверняли святость.
Такие моменты не имеют привкуса вечности. Такие моменты и есть вечность.
— Я могу истолковать это как признание? — спрашиваю несмело.
— Истолкуй это как песню Майкла Джексона, — отвечает равнодушно.
Равнодушно, но мы-то знаем. Правда не требует сложных доказательств, цветистых речей, пафосных признаний.
— Мне пора, — прощается фон Вейганд. — Спокойной ночи.
— Куда собрался? — наглею. — А секс?
— Сейчас будет секс, поэтому и пора, — бросает едко. — Секретарша стучится в дверь.
— Эй! — оскорбляюсь. — В таком случае у меня тоже будет секс.
— Сладких снов, — отключается с коротким смешком.
Еще долго сижу в туалете, рассматривая заграничный номер. Неизвестный для памяти телефона, но сразу-понятно-чей. Анализирую информацию.
Гад по имени Александр часто тасует разные сим-карты, но есть одна неизменная, важная и личная. Не эту ли засветил нынче? Цифры выглядят необычно.
Строго-настрого, буквально под страхом смерти запрещается звонить на номера, которые мне знакомы. А вот про новые номера приказа не последовало.
— Попался, голубчик, — забиваю контакт под лаконичным обозначением «1».
Возвращаюсь в кровать, не сплю, долго ворочаюсь. Перебираю фразу за фразой, смакую каждое слово.
Лишь окончательно расслабившись и отпустив тревоги, замечаю жуткий подтекст.
Боже…
Приходится закрыть рот ладонью, впиться зубами в палец, чтобы не закричать. Гулкая пульсация свинца в напрягшихся висках обдает голову обжигающей волной боли, вынуждая застонать.
Почему сразу не дошло?!"
"Фон Вейганд ничего не делает просто так, по мановению души. Любой поступок четко просчитан, вписывается в общую картину, не выбивается из канвы повествования.
Истосковался и позвонил? Явно не про него. Слишком рискованно. Вдруг я сорвусь, вдруг он сорвется. Пошлем планы подальше, забьем на фальшивую свадьбу.
Шутил, забавлялся, колыбельную пел. Откуда веселье?
Либо ему чересчур хорошо, что в сложившейся ситуации едва ли поддается логическому объяснению.
Либо же настолько плохо, что легче прикрыть боль смехом. Моей маской. Маской клоуна.
И плохо не от разлуки.
От чего-то другого.