— Поймешь, когда застрянешь в дверном проеме, — обещаю елейно, беру театральную паузу и емко завершаю: — Рогами.
— Какой же ты ребенок, — тяжело вздыхает и будто улыбается: — Маленький, непослушный, избалованный ребенок, для которого не существует понятий о логике и здравом смысле.
— Что?! — восклицаю пораженно, мигом оскорбляюсь: — Если я ребенок, то ты греб*ный педофил. Педофил и бабник, вот ты кто.
— Видишь? — замечает вкрадчиво. — Неразумное дитя, страдающее от гипертрофированного чувства собственничества и безосновательной ревности.
Ладно, в какой-то мере фон Вейганд прав. В очень незначительной и микроскопической мере. Чисто гипотетически.
Ведь тот факт, что я бы с превеликим удовольствием взяла перочинный нож и вырезала на широкой спине шефа-монтажника надпись «частные владения Лоры Подольской», не означает ничего криминального.
Не означает же, да?
Кстати, хорошая идея."
"Надо при случае пометить любимого определенным логотипом. С обручальным кольцом не складывается, поэтому попробуем черкнуть пару трогательных строк несмываемым маркером или татуировочной машинкой.
— Почему ты мне не доверяешь? — задаю самый важный вопрос.
— При чем здесь доверие? — талантливо изображает недоумение.
— Считаешь, что я слишком маленькая, слишком неразумная, слишком импульсивная для взрослых игр, — терпеливо сглатываю горечь, но эмоции больше не поддаются контролю и скопом вырываются из клетки: — Тащишься от возрастных дамочек? Опытных, зрелых и состоявшихся личностей.
— Глупая, — произносит спокойно, словно констатирует очевидную информацию, судя по голосу усмехается.
— Не просто глупая, а совершенно тупая! — взрываюсь. — Только полная идиотка способна сделать далеко идущие выводы, наткнувшись на фотку в Интернете.
Усаживаюсь на кровать, поджимаю ноги.
— Двойника всегда можно использовать с выгодой. Пустить в расход, сбросить ненужный балласт, — перехожу к серьезным размышлениям.