Вселенную, где не существует ограничений, где дозволено всё, без скучных исключений.
Усмехаюсь, расправляю плечи, делаю шаг вперёд. Поднимаюсь по ступенькам, затыкаю пискливый возглас стыдливости, уверенно достигаю вершины.
Пленительно нежно, с физически ощутимым придыханием из динамиков доносится — You may be a bad machine.
Возможно, ты…
Чёрт, нет.
Ты можешь быть…
Damn. (Проклятье.)
Затрудняюсь с переводом. Плохая машина? Устройство с неисправностями? Совсем как я. Модель, вышедшая из строя. И починить, исправить неполадки может только один человек на свете.
Хм, scheissegal. (Хм, пофиг.)
Обхватываю гладкую поверхность пилона.
Чему учила чокнутая тренерша? Не важно, всё равно не сумею повторить.
Хотя…
Какая разница. Целиком и полностью отдаюсь музыке. Неспешно, чувственно, стараясь поймать нужную волну.
И ловлю.
Погружаюсь глубже, опускаюсь ниже. До упора, до дрожи, до изнеможения.
Чарующе, с долей стеснения, с оттенком разврата.
Поруганная добродетель, распятая страстью. Надкушенный плод, низвергающий святость в грязь.
Движение бёдрами — быстрее, сильнее, горячее. До трепета в напрягшемся теле, до леденеющей кожи, неотвратимо покрывающейся испариной.
Меня лихорадит.
Не от музыки, не от танца.
Странное и жуткое чувство, будто за мной наблюдают.
Сжимаю пилон, крепче впиваюсь пальцами. Облизываю пересохшие губы.
Прыжок. Поворот.
Обнимаю шест ногами. На мне чулки, очень подходящие к случаю. Здесь нужно держаться голым телом, капрон только скользит.
Замираю в коронной позе «стульчик». В той единственной позе, которую помню.
Пилон вращается. Вращаюсь и я.
Аплодисменты талантливому аматору. Свист, подбадривающие возгласы. Краем глаза замечаю пару осмелевших девиц вроде меня. Повторяют подвиг, лезут на другие шесты, извиваются, словно клубок змей.
Эйфория от успеха толкает на подвиги. Затаив дыхание, отпускаю руки, отклоняясь назад.
Выгибаю спину, красиво и эротично, соблазняюще.
На изломе, на грани отчаяния, на последнем издыхании.
Меня бьёт озноб.
Не от авантюры, не от напряжения.
Необъяснимое и завораживающее чувство, будто чьи-то горячие и сухие ладони касаются плоти, неспешно ласкают, вырывая из груди надсадные стоны, обращают лёд в пламя.
Мелодия обрывается, танец окончен. Но я по-прежнему ощущаю покалывание в каждой клеточке тела.
Отхожу от пилона, поправляю платье, игнорируя плотоядные взгляды. Спускаюсь, собираясь найти свою компанию. Желательно Машу или Дорика.