— Пожалуйста, я никогда… ни с кем…
— Знаю, — мои запястья и лодыжки неторопливо освобождают от оков. — Ты не умеешь мне лгать.
— Тогда зачем? — действительно не понимаю.
Он крепко держит измученное тело в своих руках, не позволяет рухнуть вниз, взгляд темных, почти черных глаз встречается с моим затуманенным взором.
— Вечер откровений, — криво усмехается фон Вейганд, медлит, словно решает, стоит ли шагнуть дальше, и, наконец, произносит: — Мне просто нравится слушать, как ты кричишь.
Господи, помоги, умоляю.
Падаю на пол, потому что он разрывает объятья. Свинец растекается под кожей, выедает изнутри. Бой крови стальными аккордами отдается во взмокших висках.
Слышу, как фон Вейганд отходит в сторону, вероятно, готовится к следующему этапу. Сквозь полуприкрытые веки наблюдаю за тем, как удаляются высокие черные, начищенные до блеска, сапоги. Собираю волю в кулак и делаю последний рывок, попытку разорвать заколдованный круг, вырваться из лап ночного кошмара.
Глубоко вдыхаю, осторожно поднимаюсь и бегу.
Упираюсь в решетку. Понимаю, что поступок идиотский, ведь замок закрыт, а ключ наверняка в кармане моего тюремщика, и хорошо бы предварительно стащить столь нужную вещичку, тогда всего пару движений отделяли ли бы от свободы. Кстати, прикольно запереть фон Вейганда здесь, а самой отдохнуть несколько дней. Впрочем, оценивая будущую перспективу, идея паршивая, да и…
— Далеко собралась? — его голос обдает жаром и холодом одновременно.
Нельзя убегать вечно. Приходит момент, когда необходимо сделать выбор, взглянуть в лицо своим страхам, пока они не растерзали тебя на части.
Не знаю… посмей.
Не смогу… пробуй.
Боюсь… преодолей.
Что-то щелкает во мне. Спусковой механизм особого назначения.
Медленно поворачиваюсь, облизываю вновь кровоточащую губу, пытаюсь держать спину прямо, наплевав на болезненный спазм.
— Накажи, — вызывающе усмехаюсь.
Получается машинально, без подготовки и коварных замыслов.
— С удовольствием, — обещает фон Вейганд.
Он подходит ближе, изучает, пробирается внутрь, пока не касаясь, просто рассматривая, держит под прицелом.
Мои пальцы смело ложатся на его живот, скользят в неспешной ласке, губы призывно распахнуты, а глаза горят. Становится очень жарко. Сразу и везде.