Наконец, поведение самой Анны, главной виновницы торжества, — как она заливисто смеялась и напропалую кокетничала с моим шефом-монтажником, болтала по-немецки, втиралась в доверие, не подозревая, что козыри давно в распоряжении опытного соперника.
Успел собрать детальное досье на мою подругу, не поленился выяснить мотивы и соединить паззлы в цельную картину.
Представляю, как мило хлопая ресницами, Анна вещала фон Вейганду о моих подвигах в кровати Леонида, о корыстолюбивой родне, жаждущей отхватить кусок пожирнее.
Чувствую новый приступ ярости, невольно сжимаю кулаки, усилием воли пытаюсь усмирить зверя, лязгающего слюнявой пастью и жадно скребущего когтями по внутренней стороне ребер, завывающего под мятежным сердцем.
— Обещаю подумать.
Между истерикой и возбуждением трудно мыслить трезво.
— Отлично.
Фон Вейганд согласно кивает, а потом на правах законного хозяина укладывается на диван. Вытягивается во весь рост — голову кладет мне на колени, ноги — на подлокотник. Принимает по-мальчишески непринужденную позу, вольготно развалившись на спине.
— Умеешь танцевать? — располагающая улыбка абсолютно не сочетается с тем кровожадным оскалом, который он демонстрировал несколько минут назад, будто сорвана с лица другого человека.
— Получается вроде, — отвечаю уклончиво и, прежде чем успеваю себя одернуть, провожу кончиками пальцев по бритой макушке.
Этот мужчина умудряется заполнить пространство целиком и полностью, вызывает безотчетное желание касаться и целовать, ощущать биение сердца и теплоту кожи. Не бывает понятным, рушит представления о статистике и научных фактах, выходит за рамки стандартных примеров.