Его яйца закрывают мои глаза.
Я точно потаскуха.
Самая.
Последняя.
Пожалуйста.
Прошу.
Лучше пристрели меня.
Лучше…
Я кончаю.
Опять.
Пока фон Вейганд имеет меня с нежностью обезумевшего зверя. И поглаживает мою обнаженную шею. Легонько. Кончиками пальцев. Наблюдая, как возбужденный член растягивает горло.
Его вены набухают.
И проступают сквозь мою кожу.
Голая.
Окровавленная.
Где я?
Бьется жуткий вопрос.
Что я?
Правда — не знаю.
Есть только его член.
А мой мир вращается вокруг.
Я живу.
Когда он таранит мой рот.
Это диагноз.
Нет.
Это приговор.
Фон Вейганд кончает и позволяет мне все проглотить.
Хорошая девочка.
Я тебя испорчу.
Я тебя помечу.
Кровью.
Спермой.
Я сделаю тебя плохой.
Моей.
Я оставлю клеймо.
Под кожей.
Везде.
Внутри.
Я войду в твои вены.
Покалечу.
Изувечу.
Не надейся.
Не проси.
Я тебя не выпущу.
Из клыков.
Из когтей.
Я.
Твой.
Зверь.
— Скажи, — шепчу охрипшим голосом. — Скажи хоть что-нибудь.
Он отдает очередной приказ.
Равнодушно.
Ледяным тоном.
— Нет, — едва успеваю выдохнуть.
Цепи вновь приходят в движение, отпускают меня, опускают на землю. Стальные звенья больше не касаются тела. Не держат. Уносятся прочь. Жалобно бряцают.
— П-пожалуйста, — закашливаюсь. — Мне страшно.
Фон Вейганд изучает мое лицо.
Молча.
— П-прошу, я п-просто хочу услышать твой голос, — выдаю сбивчиво. — Неужели ты совсем ничего не скажешь? Ни слова?
Он прикасается пальцами к моим губам.
Надавливает.
Чуть.
А я уже кричу.
Жгучая боль сводит рот судорогой.
Вот и ответ.
Ты.
Моя.
Голая.
Готовая.
На коленях.
Рыдающая.
Разорванная.
Дрожащая.
В собственной крови.
В мужском семени.
Ты пешка.
Шлюха.
Ты моя королева.
Я всхлипываю. Склоняюсь ниже, ссутулив плечи. Безотчетно прячусь, отчаянно пробую скрыться. Прикасаюсь к губам ладонью. Едва. Совсем легонько. Ощупываю осторожно. Скулю. С ужасом взираю на багряный след, зияющий на моей руке.
Это темная метка.
Печать.
Дьявола.
Я не верю.
Отвергаю реальность.
Это просто сон.
Это не настоящее.
Я хочу проснуться.
Я пытаюсь.
А палач обходит меня. Медленно. Останавливается за спиной. Накрывает мрачной тенью, точно придавливает гранитной плитой. И пусть не дотрагивается, но обдает могильным холодом.
Я наблюдаю за высокими черными сапогами.
Завороженно. Затравленно.
Фон Вейганд сжимает мою задницу.
Жестко. Выразительно.
Не угроза. Обещание.
Любимая часть пойдет на десерт.
Я закашливаюсь.
Во рту кровавое месиво. Даже боюсь шевельнуть языком.