Крепко стискиваю кулаки. Гневно молочу по широкой груди. Выпускаю истинные чувства на волю.
— Самый лучший ублюдок! — больше не сдерживаю яростные вопли. — Подонок. Скотина. Сволочь. Урод! Да у тебя, гребаного психопата, в любой категории пальма первенства. Да чтоб ты…
— Спасибо, — его губы растягиваются в улыбке.
— Чего? — даже перестаю избивать врага, застываю от удивления. — Одурел? Ты… ты слышал? Или оглох?
— Я рад, — перехватывает мои запястья, переплетает наши пальцы.
— Чему? — спрашиваю глухо.
— Ты не боишься меня, — усмехается шире. — Опять.
Невозможный мужчина.
Невероятный. Непостижимый.
Неукротимый. Неистовый. Неудержимый.
Не… ненавистный.
Да. Именно так я должна думать. И чувствовать. Должна. Попросту обязана. Но почему с ним всегда настолько трудно?
Я достаю козырные карты. А он выбивает колоду из рук. Уводит почву из-под ног. Отбирает опору. Рушит абсолютно всю мою оборону. Медленно. Методично.
И самое ужасное, даже покрытый кремом и усыпанный обломками бисквитного коржа, фон Вейганд не выглядит глупо.
Бл*дь. Где справедливость?
Он толкает меня. Легко. И в то же время властно. Переворачивает на спину. Осторожно. Мягко. Оказывается сверху. Вдавливает в свадебное лакомство. Окунает в сладость.
— Хочешь это исправить? — задыхаюсь, захлебываюсь противоречивыми, раздирающими на части эмоциями. — Хочешь, чтобы опять боялась?
Тяжелый взгляд черных глаз сжигает дотла.
Его тяжесть. Его сила. Сокрушительная мощь."
"Я цепенею.
Рвет на куски. Трахает. Насилует. Утоляет животную похоть. Снова и снова. Без жалости. Сливает внутрь горячее семя.
Я вещь. Игрушка. Шлюха. Бесправный зверек. И плевать, как красиво будет звучать мой официальный статус по документам.
— Я хочу скрепить наш брак первым супружеским поцелуем, — хрипло произносит фон Вейганд.
И что?
Мой ответ не требуется.
Плотно смежаю веки. Жмурюсь. Губы жжет от одного предвкушения неизбежности грядущего действа. Жадного. Жестокого.
Он и целует так, точно трахает.
Сжимаюсь в ожидании казни.
Давай. Вперед. Насилуй.
Кто тебя остановит?
— Но я ничего не сделаю без твоего согласия, — продолжает ровно. — Никогда не нарушу клятву. Не преступлю черту.
— Наша свадьба не в счет? — горько усмехаюсь.