— Повтори, — приказывает фон Вейганд.
— Ч-что? — спрашиваю сбивчиво.
— Ты знаешь, — дьявольская усмешка.
— Я…
Захлебываюсь собственным утробным стоном.
Кричу. Надсадно. Греховно. Порочно. Протяжно. Тону в самых темных чувствах. В самых низменных эмоциях.
Кто я? Что я? Никто. Ничто. Не важно. Ничего. Существуешь лишь ты. Глубоко внутри. Твердый. Пульсирующий. До одури обжигающий.
Огромный член входит в меня. Единственным ударом. Жутко. Жестоко. Возбуждающе. Принуждая выгнуться и заорать. Узреть ночные звезды посреди ослепительно синих дневных небес.
Ты. Входишь в меня. Распахиваешь врата. Настежь. Срываешь все запреты. Врываешься. Вливаешься как расплавленная сталь. Порабощаешь и подчиняешь. Покоряешь. Каждую клетку. Заполняешь. Как нож. Режешь мое пространство. И сбиваешь замки. Замыкаешь реальность.
Точка. Точка. Точка.
Вычеркиваешь. Безжалостно. Выдираешь неугодные страницы. Комкаешь. Выбрасываешь к черту. Выводишь нужные строчки. Упрямо. Уперто. Одержимо. Ты не из тех, кто отдает личную собственность.
А я?
Я…
— Люблю тебя, — говорит фон Вейганд, толкаясь вглубь, разводя мои дрожащие руки в разные стороны, вдавливая запястья в камень, распиная под собой. — Люблю.
— П-почему, — запинаюсь, с шумом втягиваю искрящийся электричеством воздух, сдавленно продолжаю: — Почему сразу не сказал?
— Хотел понять, — смотрит прямо в глаза, душу вырывает пристальным взглядом, совершает мощный толчок, буквально вспарывает вздыбленной плотью. — Хотел узнать, как это будет звучать, когда я окажусь внутри.
— Я, — глотаю стон, вскрик, вмиг подступившие к горлу слезы, глотаю все, абсолютно все ради него и шепчу: — Люблю тебя. Люблю. Люблю.
— И я, — прижимается губами к губам, овладевает мною, медленно и неотвратимо, берет без остатка, выжигает тавро жарким: — Люблю.
Господи.
Боже.
Держи меня.
Крепче. Прошу.
Не разжимай ладонь. Не отпускай мои руки. Пальцы переплети. Еще, еще. Умоляю. Пожалуйста. Не отдавай.
Клянусь. Даже смерть не разлучит нас."
"Стой. Скажи. Чувствуешь? Снег тает на устах. Чистый. Кристальный. Непривычно соленый. Необычно. Будто морские брызги.
Это ангелы плачут.
Нас прощают.
За любовь.
А может, просто я плачу? Опять. Так глупо. В очередной раз. Рыдаю как последняя истеричка.
Ты. Мой. Единственный.
— Что случилось? — фон Вейганд замирает, отстраняется, но не покидает, приподнимается на локтях, вглядывается в мое лицо.